Герой веков (сборник), стр. 149

«Двенадцать».

Последнего инквизитора Вин обнаружила скорчившимся в большой луже дождевой воды. Марш. У него были сломаны кости и отсутствовал один из штырей в боку. Из раны текла кровь, но этого оказалось явно недостаточно, чтобы его убить. Инквизитор обратил к ней свои металлические глаза. Его лицо выглядело застывшим.

Вин помедлила, глубоко дыша, чувствуя, как дождевая вода стекает по рукам и капает с пальцев. Продолжая гореть изнутри, она посмотрела вверх, на туманный вихрь. Он выглядел внушительно. Нет, она еще не до конца осознала, что за сила проходит сквозь ее тело.

Вин снова посмотрела вниз.

«Это не Марш, — подумала она. — Брат Кельсера давно умер. Это что-то другое. Это Разрушитель».

Ураган близился к завершению, туман кружился все быстрее и становился все более плотным, а потом последние языки втянулись в него — втянулись в тело Вин. И туман исчез…

Высоко в небе светили звезды, падали хлопья пепла. Непривычный ночной пейзаж, темный, ясный и спокойный, вызывал жутковатое ощущение. Даже когда Вин зажигала олово, позволявшее видеть куда больше того, что видели обычные люди, туман все равно никуда не девался. Ночь без тумана казалась… неправильной.

Вин начала дрожать. Потом судорожно вздохнула, ощущая, как внутри все сильней и сильней разгорается пламя. Она и не знала, что алломантия может быть такой. Она словно никогда раньше ее не понимала. Эта сила превосходила то, что давали металлы, превосходила обычные толчки и рывки. Это было поистине грандиозно. Мощь, которую люди использовали, но не осознавали.

Вин с трудом открыла глаза. Оставался еще один инквизитор. Она заманила их в Лютадель, заставила открыться и тем самым подготовила ловушку для того, кто значительно превосходил по силе. И туман ответил ей.

Пришло время закончить начатое.

Марш, совершенно обессиленный, наблюдал за тем, как Вин опускается рядом с ним на колени. Дрожа, она потянулась к одному из его глазных штырей.

Он ничего не мог сделать, потому что истратил бо́льшую часть целительной силы, хранившейся в метапамяти, а остаток уже не мог его спасти. Отложенную жизненную энергию можно было тратить с разной скоростью: исцелиться лишь немного, но очень быстро или подождать и восстановиться медленно, зато полностью. Так или иначе, он умрет, как только Вин вытащит штыри.

«Наконец-то, — подумал Марш с облегчением, когда она схватила первый штырь. — То, что я сделал… оно сработало. Почему-то…»

Он ощущал гнев Разрушителя, чувствовал, что хозяин понял свою ошибку. В конечном счете Марш сыграл свою роль. Он не сдался. Мэйр бы им гордилась.

Вин вытащила штырь. Было, конечно, больно — намного больнее, чем он мог бы предположить. Он закричал от боли, но и от радости, а Вин протянула руку ко второму штырю.

И замерла. Марш нетерпеливо ждал. Она вздрогнула, потом закашлялась и сжалась. Стиснула зубы, подалась вперед, ее пальцы коснулись штыря.

А потом вдруг исчезла.

Остались лишь туманные очертания женской фигуры. Они тоже вскоре растворились, и Марш остался в одиночестве посреди развалин, с полыхающей от боли головой, мокрый и перепачканный в саже.

74

Тумана не было.

Эленд стоял на одном из уступов, окружавших Фадрекс, и в свете восходящего солнца оглядывал округу. После ночного отдыха он чувствовал себя гораздо лучше, хотя тело все еще болело: ныла рана на руке и ушиб, который он получил, неосторожно позволив колоссу толкнуть себя в грудь. Другой от такого удара бы не оправился.

Пространство перед городом было усеяно трупами колоссов, особенно много их скопилось в коридоре, который вел в Фадрекс. Пахло смертью и запекшейся кровью. Среди синекожих мертвецов трупы людей попадались гораздо чаще, чем Эленд мог бы принять. Тем не менее Фадрекс выжил — пусть даже благодаря появившимся в последний момент нескольким тысячам алломантов и неожиданному отступлению колоссов.

«Почему они ушли? — задался вопросом Эленд. К радости примешивалась невольная досада. — И быть может, самое важное: куда они ушли?»

Эленд повернулся на звук шагов и увидел, как Йомен, по-прежнему облаченный в одежды поручителя, пыхтя поднимается к нему по грубо высеченным в скале ступеням. Никто не ждал, что он будет сражаться. В конце концов, он был мыслителем, а не воином.

«Как я», — криво улыбаясь, подумал Эленд.

— Туман исчез, — сообщил Йомен.

Эленд кивнул:

— И дневной, и ночной.

— Скаа спрятались, когда это случилось. Некоторые все еще отказываются покидать дома. Они веками боялись выходить наружу по ночам из-за тумана. Теперь его нет, и это кажется им настолько противоестественным, что они снова прячутся.

Эленд устремил взгляд вдаль. Туман исчез, но пеплопад не ослабевал. Тела воинов, погибших ночью, были уже почти погребены под пеплом.

— Солнце всегда светило так жарко? — поинтересовался Йомен, вытирая лоб.

Впервые заметив, что и впрямь слишком жарко, Эленд нахмурился. Час был довольно ранний, но казалось, будто уже полдень.

«Что-то пошло не так, — подумал император. — Совсем не так. И даже еще хуже».

Пепел наполнял воздух, перемещаясь вместе с ветром, покрывал все вокруг. И жара… разве не должно было стать холоднее из-за того, что возросло количество пепла, который блокировал солнечный свет?

— Соберите отряды, Йомен, — приказал Эленд. — Пусть поищут, не остался ли среди трупов кто живой. Потом надо приказать всем перейти в подземное хранилище. Солдаты пусть готовятся к… Не знаю к чему.

— Звучит так, словно вас тут не будет, — нахмурился Йомен.

— Не будет. — Эленд посмотрел на восток.

Вин по-прежнему находилась где-то там. Он не понимал, почему она сказала про атиум то, что сказала, но верил ей. Возможно, намеревалась с помощью лжи отвлечь Разрушителя. Эленд подозревал, что каким-то образом жители Фадрекса были обязаны ей своими жизнями. Вин заставила колоссов уйти. Она явно что-то поняла — что-то такое, о чем Эленд даже не догадывался.

«Она всегда жаловалась, что не умеет мыслить, как подобает ученому, — подумал он, пряча улыбку. — Но это лишь потому, что ей не хватает образования. Она в два раза смышленее доброй половины „гениев“, которых я знал при дворе».

Нельзя бросать ее в одиночестве. Он должен ее найти. А потом… что ж, Эленд не знал, что они будут делать потом. Быть может, отыщут Сэйзеда? Как бы там ни было, в Фадрексе он сделал все, что смог. Император двинулся к ступенькам, намереваясь отыскать Хэма и Сетта. Однако Йомен схватил его за плечо.

Эленд повернулся.

— Я ошибся в вас, Венчер. Все, что я говорил про вас, было незаслуженным.

— Вы впустили меня в город, когда моих людей окружили наши собственные колоссы, — возразил Эленд. — Не важно, что́ вы про меня говорили. По моим меркам вы хороший человек.

— Но вы не правы по поводу Вседержителя. На все его воля.

В ответ Эленд просто улыбнулся.

— Меня не волнует, что вы в это не верите, — поднимая руку ко лбу, продолжал Йомен. — Я кое-что понял. Вседержителю нужны и верующие, и неверующие. Мы все — часть его плана. Держите. — С этими словами Йомен снял зернышко атиума со лба. — Последнее. Вам оно может пригодиться.