Герой веков (сборник), стр. 117

И все же в последнее время террисийцу было не по себе. Особенно когда он взбирался по лестнице и смотрел на город. Пеплопады усиливались. Землетрясения становились все более частыми и мощными. Туман отвоевывал у дня все больше времени. Небо темнело, красное солнце превращалось из источника света и жизни в большую кровоточащую рану. Из-за Пепельных гор горизонт был красным даже по ночам.

Казалось, приближение конца света должно быть подходящим временем для того, чтобы найти веру, а не потерять ее. Но то недолгое время, что Сэйзед посвятил изучению религий, хранившихся в папке, не оставляло никакой надежды. Еще двадцать религий долой, и осталось лишь тридцать вероятных кандидатов.

Продолжая размышлять, Сэйзед наблюдал за усердно трудившимися солдатами. Одни заполняли камнями деревянные конструкции — готовили грузы, при помощи которых планировалось перекрыть потоки воды, попадавшие в пещеру извне. Другие собирали систему блоков, предназначенную для того, чтобы запустить механизм. Где-то через полчаса Сэйзед убедился, что все идет по плану, и вернулся к расчетам. Однако, направляясь к своему столу, увидел спешившего ему навстречу Призрака.

— Бунты, — выдохнул тот.

— Прошу прощения, лорд Призрак?

— Люди устроили пожар, и солдаты, которые стерегли нас, отправились его тушить, пока не заполыхал весь город. Здесь намного больше дерева, чем в других городах Центрального доминиона.

Сэйзед помрачнел:

— Боюсь, наша деятельность начинает приносить опасные плоды.

— Мне кажется, это хорошо, — пожал плечами Призрак. — Город находится на грани. Так было и с Лютаделью, когда мы захватили власть.

— Только присутствие Эленда Венчера уберегло город от самоуничтожения, — покачал головой Сэйзед. — Революция Кельсера могла легко превратиться в катастрофу.

— Все будет хорошо.

Террисиец посмотрел на молодого человека, который шел рядом. Он изо всех сил старался излучать уверенность. Возможно, Сэйзед стал слишком циничным, но ему было далеко до оптимизма Призрака.

— Ты мне не веришь.

— Прошу прощения, лорд Призрак. Дело в том, что в последнее время я… вообще ни во что не верю.

— Ох…

Они молча дошли до подземного озера, гладкого как стекло. Сэйзед приостановился у воды, ощущая, как изнутри его грызет тревога. Стоял довольно долго, с досадой осознавая, что никак не может найти отдушину.

— Неужели ты совсем не переживаешь, Призрак? Не думаешь, что мы можем потерпеть поражение?

— Не знаю.

— И ведь это еще не все. — Сэйзед махнул рукой в сторону трудившихся солдат. — Само небо как будто стало нашим врагом. Земля умирает. Тебе не кажется, что мы занимаемся бессмысленным делом? Почему мы вообще еще не сдались? Мы же все равно обречены!

Призрак покраснел и отвел взгляд.

— Не знаю, — повторил он. — Я… я все понимаю, Сэйзед. Ты пытаешься понять, не испытываю ли я сомнений. Мне кажется, ты видишь меня насквозь.

Сэйзед нахмурился, но Призрак не смотрел на него.

— Ты прав. — Молодой человек вытер вспотевший лоб. — Я думаю о том, что мы можем и проиграть. Наверное, Тиндвил бы рассердилась на меня, да? Она считала, что люди, которые принимают решения, не должны сомневаться.

Услышав это, Сэйзед так и застыл.

«Что я творю? — невольно приходя в ужас от своей внезапной истерики, подумал он. — Неужели я стал таким? Почти всю свою жизнь я сопротивлялся Синоду, восставал против собственного народа. И я был спокоен, уверен в том, что так надо.

И вот теперь я там, где во мне больше всего нуждаются, — сижу без дела, ругаюсь с друзьями и говорю им, что мы все умрем?»

— Но, — Призрак поднял взгляд, — хоть я и сомневаюсь в своих силах, мне кажется, что все будет хорошо.

Сэйзеда поразила надежда, которую он увидел в глазах парнишки.

«Вот что я утратил!»

— Как ты можешь такое говорить?

— Я не знаю, если честно, просто… — начал Призрак. — Ну, ты помнишь, о чем спросил меня, когда впервые здесь оказался? Мы стояли у озера, вон там. Ты спросил меня о вере. Ты спросил, зачем нужна вера, если из-за нее люди причиняют друг другу боль, как вышло у Квеллиона с верой в Выжившего.

Сейзед повернулся к озеру.

— Помню, — сказал он негромко.

— Я много об этом думал. И… кажется, нашел ответ.

— Я слушаю.

— Вера — это когда будущее не имеет значения. Когда ты считаешь, что кто-то наблюдает за тобой. Кто-то, кто способен все исправить. Это значит, что всегда есть выход, — прошептал Призрак, устремив взгляд куда-то вдаль.

Его глаза сияли, будто он видел то, что было недоступно Сэйзеду.

«Да, — подумал террисиец. — Именно это я и потерял. А теперь должен снова отыскать».

57

— Ты должна их убить.

Вин вскинула голову, услышав, как двое стражников прошли мимо двери ее камеры. От голоса Разрушителя была одна польза: он предупреждал о приближении людей, правда в форме неизменного приказа убить их.

Иногда Вин задавалась вопросом: не безумие ли это? Ведь, в конце концов, она видела и слышала то, что оставалось неведомым для остальных. Однако, если она и сошла с ума, проверить это было нельзя — приходилось доверять своим чувствам и просто жить дальше.

Время от времени голос Разрушителя даже радовал, потому что в тюремной камере царила тишина. Даже солдаты, должно быть по приказу Йомена, не разговаривали с пленницей. Кроме того, каждый раз во время беседы с Разрушителем Вин что-нибудь да узнавала. К примеру, что Разрушитель мог появляться во плоти или воздействовать на расстоянии. Если рядом не было его телесного воплощения, то голос мог отдавать лишь простые и туманные указания.

Тот же приказ убить стражников. Вин просто физически не могла его исполнить, оставаясь за решеткой. Это походило, скорее, на попытку повлиять на ее наклонности. Влияние Разрушителя чем-то напоминало алломантическое ненаправленное воздействие на эмоции.

Ненаправленное воздействие…

У Вин появилась идея. Погрузившись в себя, она обнаружила, что по-прежнему ощущает тысячу колоссов, отданных Элендом. Они оставались в ее власти, хотя их разделяло большое расстояние и исполнять они могли лишь несложные приказы.

А нельзя ли их как-нибудь использовать? Возможно, колоссы сумели бы передать сообщение Эленду? Или напасть на город и освободить ее, Вин? Нет. Бросившись в атаку на стены Фадрекса, они просто все погибнут, да еще и испортят планы Эленду. Отправлять их к нему тоже не стоило: слишком велика вероятность, что охранники в главном лагере испугаются и перебьют монстров. А если колоссы даже и доберутся? Вин всегда приказывала им что-нибудь конкретное: напасть или подобрать кого-то; но еще ни разу не пробовала, к примеру, приказать им произнести какие-то определенные слова.

Она попыталась удержать в уме эти слова и передать колоссам, но не ощутила в ответ ничего, кроме растерянности. Еще та задачка. И чем больше Вин размышляла, тем больше убеждалась: использовать колоссов для передачи послания Эленду — не лучший выход. Все равно что сообщить Разрушителю, что у нее осталось оружие.

— Вижу, он наконец-то подыскал для тебя подходящую клетку, — послышался знакомый голос.

Разрушитель опять явился в облике Рина. Он стоял у изголовья койки и смотрел сверху вниз с каким-то почти благодушным выражением лица. Вин села. Она бы никогда не подумала, что больше всех металлов ей будет не хватать бронзы. Когда Разрушитель возвращался «во плоти», бронза позволяла почувствовать его приближение за некоторое время до того, как он появлялся.