Искусник. Свобода и неволя, стр. 62

Появившиеся откуда-то бойкие парнишки мигом подняли на сцену столик, уставили его снедью и добавили пару глиняных кувшинов, судя по величине, с медовым квасом. «Видимо, тут принято весь вечер развлекать пирующих музыкой, и значит, пора покидать уютное местечко», — понял Инквар, однако уйти не успел.

Торопливо прошелестели по соломке легкие шаги, и уверенные ласковые руки, принесшие с собой тепло и аромат сирени, обрушились на него стремительным весенним ураганом, в одно мгновение унося все ненужные сейчас мысли, слова и сомнения.

— Как ты отсюда выберешься?

— А ты? — засмеялась оправлявшая оборки пышной юбки женщина. — Мы-то внизу переодеваемся.

— Спрыгну прямо тут, — легкомысленно решил Инквар, отлично слышавший гомон растаскивающих скамейки зрителей. Вернулся к Зилии и поцеловал ее долгим, нежным и бережным поцелуем. — Спасибо.

— Может, еще встретимся, — лукаво усмехнулась она и тут же подтолкнула искусника к краю чердака. — Беги.

Инквар стиснул зубы, ему всегда было нелегко вот так, безоглядно, уходить от милых и ласковых женщин, втайне надеявшихся, что случайный любовник останется надолго или даже навсегда. По молодости он иногда оставался, но очень скоро понял, как неправильно поступает. Нельзя кормить несбыточные надежды, тогда они разрастаются с сумасшедшей силой, как политые усиленным удобрением плети кабачков.

Спрыгнул искусник легко и ловко, по уже окрепшей привычке прибавив себе на краткий миг силы, и сразу же, пользуясь полоской густой тени, проскользнул поближе к парням, таскавшим скамьи к столам, расставленным под навесом, сооруженным у стены крепости. Помогать им Инквару не пришлось, перенос вороха меховых одеял, которыми наемники застилали сиденья, за работу он не считал.

Лил со своими упорными ухажерами уже сидела за одним из длинных столов, и Инквар устроился неподалеку, так чтобы можно было в любой момент оказаться рядом с ними. Скандал, обещанный Брангу, удобнее всего было устроить сейчас, оставалось только выбрать момент.

Однако за столом Канз вел себя более спокойно, с аппетитом ел и пил, даже не пытаясь назойливо ухаживать за соседкой. Эту обязанность поделили Гарвель и сидевший напротив Алильены молодой наемник, попутно развлекавший девушку веселыми шуточками. Некоторое время казалось, что самоучка оставил свои попытки очаровать его ученицу, и Инквар уже начал изобретать новый план, как вдруг все резко изменилось.

К этому моменту разгоряченные медовухой музыканты играли все более зажигательные плясовые мелодии, и многие из пирующих, утолив первый голод, выбрались из-за столов и вернулись к сцене. По обычаю на таких празднованиях сначала отплясывали общие танцы, хороводы, ручейки и змейки, и первые танцоры уже увлеченно прыгали, встав в кружок и взявшись под руки. Танцевала с ними и Лил, раскрасневшаяся, весело поблескивающая зелеными глазами и явно очень довольная собой.

Инквар поневоле чувствовал себя мерзавцем, собравшимся отобрать у ребенка конфетку, и потому приступать к решительным действиям не спешил. Сидел на своем месте, прихлебывал квас и почти бездумно жевал вяленую рыбу, когда музыка сменилась и танцующие разбились на пары. Канз изловчился и опередил Гарвеля, перехватив у него Алильену прямо из-под носа, и теперь постепенно и упорно уводил девчонку от ярко освещенного светильниками пятачка в густую тень.

Инквар напрягся и не сводил с них глаз, уверенный, что никто не обращает на него внимания. Да и кому может быть дело до скучного ювелира, в одиночку наливающегося медовухой?

— Можно сесть? — Не дожидаясь ответа, Зилия села рядом, положила теплую ладошку ему на руку. — Не хочешь станцевать?

Инквар промолчал, начиная клясть себя за минуту слабости. Теперь у него не было никакого права отказывать этой женщине в подобных мелочах.

— Волнуешься за ученицу, — догадалась она. — Небось уже наслышан о шалостях нашего искусника.

Инквар еле заметно кивнул головой, спорить не имело смысла. Как и объясняться: все равно сказать ей правду или что-нибудь пообещать он не имеет права.

— Неужели у нее нет оберега? — осторожно заглянула в лицо Инквару женщина и чуть виновато добавила: — Нашим девчонкам травницы целый ворох привезли.

— Какой еще оберег? — нахмурился Инквар. — У нее есть защита от мечей и стрел.

— Ну зачем ему стрелы, — опустила глаза Зилия, помолчала, ожидая, пока цирюльник догадается, но он упорно ждал объяснения, и ей поневоле пришлось закончить фразу, — если у него сильные приворотные зелья.

— Что?! — потрясенно уставился на нее мастер, осознал смысл сказанного и резко оглянулся на Лил.

Канз, по-хозяйски облапив девчонку и прикрыв полой вышитого короткого плаща, уже вел ее от толпы танцующих к воротам, за которыми властвовала густая ночная тьма, выдавленная со стрельбища светом масляных фонарей.

— Гарвель! — в одно мгновение оказавшись на ногах, сквозь зубы рыкнул Инквар и ринулся вслед за весело хихикающей парочкой.

— Ну что ты кричишь… — Оказавшийся на его пути ювелир, не успев договорить, отлетел в сторону, словно сметенный смерчем.

— Так ты выполнил обещание присмотреть за девчонкой? — уже проносясь мимо, едко выкрикнул искусник, припомнив, ради чего вообще толчется на этом празднике. — Обойдусь и без таких друзей.

— Ну и скатертью дорога, — мрачно буркнул ему в спину ювелир, развернулся и направился к столам.

Он и сам еще не знал, чего желает сейчас больше всего: найти полный кувшин и осушить его в одиночку или догнать наглого лохматого брюнета, которого тут величали искусником и носились с ним, как с праздничным тестом, и надеть этот кувшин ему на голову.

Веселой парочке оставалось сделать всего несколько шагов, чтобы нырнуть во мрак весенней ночи, когда чье-то тяжело сопящее тело вклинилось между ними, раскидывая в разные стороны.

— Дед! — возмущенно вскрикнула Алильена, с головой выдавая себя этим криком, но Инквар не обратил на нее никакого внимания.

Прибавив себе силы, толкнул Канза в спину, роняя в вытоптанную молодую травку лицом, прижал коленом дернувшиеся плечи и выхватил из кармана сонное зелье, без которого никогда не ходил даже в столовую. Всего пара капель, и самоучка будет спать сном праведника не менее суток. Ну а проснувшись, вряд ли сможет припомнить все подробности этого вечера.

Однако впервые за последние годы Инквар даже не успел до конца отвинтить крышечку. Неимоверная тяжесть, показавшаяся искуснику огромным, резко уплотнившимся шматом тьмы, внезапно навалилась на него шалым медведем, сбила с ног и начала сдавливать со всех сторон, постепенно подбираясь к горлу с явным намерением задушить.

Вскипевшая в душе злость, почти ярость, как кнутом подстегнула разум, и с этого мгновения искусник действовал четко и стремительно. Первым делом создал вокруг себя воздушный кокон, остановивший продвижение тьмы, и следом добавил себе еще силы и ловкости.

После этого выскользнуть из-под навалившейся тяжести оказалось довольно просто, и едва Инквар оказался на ногах, темный пузырь странного заклинания лопнул, выплеснув внушительную порцию неистраченной энергии.

Искусник собрал ее уже привычно, не задумываясь, как научился в последние дни поглощать все дозы силы, бросаемые в него ученицей, и тут же забыл об этом, оглушенный несущимися со всех сторон криками.

Что-то совсем не подходящее девичьим устам свирепо рычала Лил, тонко и испуганно голосил Канз, отчаянно кричала стремглав бежавшая к ним Зилия.

Всего пару секунд Инквар торопливо озирался, пытаясь понять, что тут стряслось за то краткое время, пока он валялся, распластанный странной тьмой. А потом наконец рассмотрел, как корчится и дергается убегающий прочь Канз, словно ему под одежду попал рой обозленных ос, безжалостно жаливших самоучку. Вспомнив, какими страшными ожогами были покрыты бандиты, ошпаренные резко усиленными Алильеной амулетами, искусник ринулся за ним, попутно доставая целебные снадобья. И, отвлекшись на эти приготовления, умудрился пропустить момент, когда терзаемый острой болью Канз обернулся и заметил погоню.