Развилка (СИ), стр. 61

"Турецкие войска и германские егеря, наконец-то, захватили Ереван. Но никак не могут взять Батуми, который стал главной базой советского Черноморского флота, и Тбилиси. Армяне, грузины, абхазы и остатки советских дивизий дерутся за каждый перевал и населенный пункт. Они сопротивляются и не сдаются в плен. Поэтому строить прогнозы относительно дальнейшего продвижения турок по Кавказу сложно"...

"Тем временем, пока турки запнулись, немецкие горные стрелки, казачьи подразделения и Северокавказский легион напирают на Красную армию с другой стороны. Пластуны полковника Кононова захватили Сухуми и ведут бои на подступах к Очемчири. Доблестные солдаты 4-й горнострелковой дивизии заняли Алагир и Орджоникидзе. Передовая группа альпийских стрелков совершила восхождение на Казбек и водрузила на его вершине германские знамена. Бригада генерала Шкуро ворвалась в Грозный, а батальон "Бергман" в Хасав-Юрт"...

"Передовые части 16-й моторизованной и 1-й казачьей кавалерийской дивизий, при поддержке Добровольческого Калмыцкого корпуса, который активно набирает бойцов и разрастается по ходу движения, подошли к Астрахани. Сопротивление советских войск незначительно"...

"В Сталинграде продолжаются уличные бои"...

"На Московском направлении без изменений"...

"На подступах к Ленинграду перестрелки и артиллерийские обстрелы"...

Война шла своим чередом. Однако я обратил внимание на то, что если сражения на Ближнем Востоке и Кавказе освещались более-менее подробно, про Москву и Сталинград сведений практически нет. Странно. Обычно именно об этом доктор Геббельс и его дикторы талдычили больше всего. Москва и Сталинград. Сталинград и снова Москва. А тут как отрезало. Будь у меня доступ к Совинформюро, я мог бы послушать новости с другой стороны и сравнить, кто и что говорит. Но чего не было, того не было.

Тяжело вздохнув, я в очередной раз вернулся в палату. Прилег и услышал в коридоре неразборчивый шум. Кто-то на ходу разговаривал и вскоре я узнал голос Тихоновского. Наконец-то, начальник решил меня навестить.

В дверь палаты постучали и я сказал:

- Заходи, Андрей Иваныч.

В помещении появился Тихоновский и он был при полном параде. В черкеске, на поясе кинжал и кобура с пистолетом, в левой руке кубанка, а в правой небольшая сумка с фруктами.

- Здорово ли живешь, Андрей? - есаул вопросительно кивнул.

- Слава Богу, Иваныч. Проходи.

За спиной Тихоновского появилась молоденькая медсестра Ниночка Астапова, которая попыталась возразить:

- К пациенту нельзя, господин офицер. Врач запретил.

- А он где сейчас? - Тихоновский посмотрел на нее.

- Отсыпается после ночной операции.

- Вот и пусть отдыхает, не станем его тревожить. Хорошо, красавица?

Есаул протянул девушке крупное красное яблоко и она, смирившись, взяла его и отступила:

- Только не долго.

- Договорились.

Медсестра ушла. Тихоновский присел на стул рядом с койкой и задал основной для себя вопрос:

- Когда вернешься в строй?

- Три-четыре дня и меня выпишут. Так врач говорит.

- Хороший специалист?

- Да. Наш, из казаков.

- Это отличная новость. А то ты нам нужен.

- Зачем? Столько дней не вспоминал никто.

- Ты не обижайся, Андрей. Во-первых, к тебе никого не пускали, а мы не настаивали. А во-вторых, мой молодой брат-казак, было туго со временем.

- Да я не обижаюсь. Просто скучно тут и тоска уже заела. Как Круг прошел? Знаю, что мы теперь живем в Доно-Кавказском Союзе, а больше ничего.

- Все верно. Круг прошел и теперь есть Доно-Кавказский Союз. Гостей было... Мама дорогая... Со всей Европы казаки съехались, делегаты от всех организаций и общин. А помимо того станичные и окружные атаманы. Ну и командиры боевых частей, конечно. Это не считая штабистов и тыловиков. Человек пятьсот собралось. Немцев и духовенство не допустили. Из принципа.

- И немцы утерлись?

- А чего им? Они и так знали, что будет решаться и что выйдет в итоге.

- Ясно. Кто из заметных фигур приехал?

- Шкуро, Науменко, Балабин, Кононов, Татаркин, Вдовенко, Дьяконов, Зборовский, Лобов, Свечников, Соломахин, Ляхов, Силкин, Абрамов... В основном военные, а гражданских мало. Были представители ВКД - Вольно-Казачьего движения, журналисты, инженеры и прочие. Но силы за ними нет, и они просто наблюдали. Захотят, будут участвовать в работе какого-нибудь комитета или министерства, а нет, так и не надо.

- А дальше что?

- Как и планировали. Кругом назначен Главком, разумеется, Петр Николаевич Краснов, и создана рабочая группа по формированию правительства. Сам понимаешь, надо министерства создавать и портфели делить. А немцы на местах уже начинают передавать нам власть. Хотя сегодня у них заминка.

- Какая?

Тихоновский посмотрел в сторону закрытой двери и снова повернулся ко мне, понизил голос и сказал:

- Немцы под Москвой по сусалам получают. Большевики ударили так, как никогда раньше не ударяли. Двумя клиньями бьют и немцев в котел загоняют. Один клин пошел от Зарайска на Серебряные Пруды и Тулу, а затем повернул на Ревякино и Алексин. Другой наступает от Орехово-Зуево на Раменское и Подольск. Еще немного и получится колечко, в котором окажутся сразу десять дивизий. У большевиков превосходство во всем. По пехоте в два раза, по танкам и самолетам в полтора, а по самолетам в два с половиной. Рвут и мечут, а немцы не могут их остановить.

- Откуда такие сведения? Совинформбюро?

- Нет. Там подробностей не скажут, только названия населенных пунктов мелькают. От генерала Туркула. Он сейчас командует 2-м корпусом РОА, который прикрывает тылы группы армий "Центр", и постоянно докладывает Трухину, что у него происходит. А уже из штаба РОА информация пошла гулять, от одного офицера к другому.

- А в Сталинграде что?

- Германское командование срочно перебрасывает к Москве резервы группы армий "Центр" и пару дивизий из 1-й танковой армии. Как ни крути, немцам сейчас тяжело и они замялись. Штурм Царицына продолжается, но накал упал.

Краткая пауза, я не знал о чем еще спросить Тихоновского и он снова заговорил:

- Ладно, что происходит в Москве и Царицыне нас пока напрямую не касается. Хочешь узнать, что я для тебя приготовил?

- Хотелось бы.

- Наша Комиссия расформирована. Однако мы показали себя с самой наилучшей стороны, и офицеры Комиссии переводятся в отдел "Контроль", который возглавит Иванов. Будем выполнять особые поручения правительства ДКС. Сейчас пока затишье. Но я уверен, что работы у нас с тобой будет много. Главное - скорее поправляйся. Для тебя особое задание - сформировать группу бойцов, которые будут способны решать силовые задачи.

- А Беринг? У него уже есть отряд. Он мог бы этим заниматься.

- "Фалширм" за линией фронта, в тылу советских войск. Когда отряд вернется и в каком составе неизвестно. А работать надо уже сейчас.

- Кому будем подчиняться?

- Непосредственно Краснову и еще кое-кому.

- Кому именно, не темни.

- СВР.

- Подробней про задачи расскажи.

- Об этом поговорим потом. Когда сил наберешься.

- Ну, хоть намекни. Мне нужно знать, кого в группу набирать, ее численность, что казакам обещать и так далее.

- Все потом, Андрей, - Тихоновский засобирался.

Мне показалось, что он сам не знал ответы на мои вопросы. Поэтому решил уйти. А я его не задерживал. Взял фрукты и проводил начальника к выходу.

Тихоновский ушел, а я задержался в коридоре, потому что увидел знакомое лицо.

Навстречу мне, в сопровождении медсестры, шла миловидная русоволосая девушка в больничной пижаме. Левая рука в гипсе и на перевязи. Сначала я не понял, кто это. Немного напряг память и все вспомнил. Да ведь это Аня, проводница, которая вместе с отрядом "Фалширм" выбрасывалась в Абхазии.

Я молчал, не звал ее и не окликал. Просто наблюдал. А она почувствовала мой взгляд, обернулась и посмотрела на меня. После чего кивнула, словно старому знакомому, и я ответил.