Нам покорилось море звёзд. Том 1 (СИ), стр. 192

- Ну не будешь же ты говорить, что полторы тысячи лет у тебя не было никого?

Дезмонд пожал плечами.

- То, что нужно телу - да. За деньги. На одну ночь. Потому что по-другому нельзя. В том смысле, о котором я говорю, не было никого. Ни-ко-го, - повторил он по слогам. – За грёбаных полторы тысячи лет.

- Дез… - Искандер чуть повернулся и собирался было коснуться его плеча, но отвёл руку.

- Я любил только дважды, - сказал Дезмонд медленно. – И оба раза не получилось ничего.

Он запрокинул голову назад, разглядывая звёздное небо над головой.

- Оба раза… Я слышал слово «долг». Долг… - Дезмонд усмехнулся. – Может, объяснишь мне, что это такое, Ис? Что это за дерьмо?

Искандер молчал. Закусил губу и отвернулся. Ссутулился и тоже уставился на город, сверкавший огнями далеко внизу. «Долг». Он перекатил это слово на языке, пытаясь вспомнить, что же оно значило для него. Пытаясь вспомнить, откуда оно взялось и почему это так важно – «долг».

- Пошли вниз, - сказал он тихо после долгого молчания. – Пожалуйста, Дез. Пока мы не рухнули, к черту, в пустоту.

Дезмонд кивнул и стал подниматься. Он чуть не поскользнулся из-за руки, которая по-прежнему не слушалась ни в какую, несмотря на все тренировки, но Искандер успел подхватить его за пояс, и так, почти в обнимку, они направились по лестнице вниз.

Уже в квартире Искандер закрыл за собой дверь и прислонился к ней, разглядывая Дезмонда, стоящего напротив. Тот, кажется, протрезвел немного, но всё же не до конца.

- Ты останешься до утра? – спросил он, пытаясь подцепить правый ботинок носком другой ноги. Это было привычно и легко – остаться до утра. Они делали это уже так много раз, и Искандер даже знал, что на завтрак Дезмонд ест отбивные с кровью, так же как Дезмонд знал, что кофе нужно делать только чёрный, без сливок, но с двумя ложками сахара, потому что так любит Ис.

- Да, - сказал Искандер.

- Можешь занять спальню. Я в душ.

Искандер шагнул вперёд, не давая ему уйти, обхватил за талию и, развернув лицом к себе, коснулся губами его губ. Он не ждал и не проверял, просто дал секунду, чтобы привыкнуть, прежде чем усилил напор и углубил поцелуй. Дезмонд не отвечал. Стоял неподвижно, и когда Искандер чуть отстранился, чтобы всмотреться ему в глаза, отвернулся и тихо сказал:

- Не надо, Ис. Не так.

- Можно, я сам решу? – спросил Искандер и подтолкнул его к комнате. Дезмонд, не ожидавший этого, шагнул назад, и Искандер последовал за ним, почти придавливая его к дивану. Толкнул на диван, заставляя сесть, и тут же скользнул сверху, усаживаясь Дезмонду на колени. Поймал в ладони его лицо и зарылся носом в мягкие волосы, пропахшие бренди. Качнул бёдрами и поймал губами губы Дезмонда, впитывая в себя невольный стон.

- Что ты творишь… - прошептал тот.

- Люблю тебя.

- Ис…

- Да, - Искандер снова поймал его губы, не давая договорить, и продолжил целовать, медленно поглаживая затылок, пока Дезмонд не сдался и не обхватил его руками под поясницу. Искандер и тогда не выпустил его губ, только прощально прошёлся кончиками пальцев по чувствительной коже головы, скользнул по плечам и, резко опустившись ещё ниже, потянул вверх футболку. Она поддалась неожиданно легко, и Искандер тут же чуть отклонился назад, разглядывая открывшуюся ему картину и проверяя, не причинил ли вреда.

- Не больно? – спросил он и, желая уточнить вопрос, скользнул губами по раненому плечу, на котором всё ещё виднелась белая отметина шрама. Вся остальная кожа Дезмонда была загорелой и гладкой, без единого дефекта, будто ему по-прежнему было двадцать лет.

Дезмонд качнул головой, но Искандер уже не видел этого, потому что губы его двигались дальше - по плечу, вдоль ключицы к горлу, а оттуда к груди. Быстрыми, жесткими поцелуями покрывал сантиметр за сантиметром – будто прорвало плотину, и теперь обоих их уносило прочь течением безумной реки.

Искандер не заметил, как сам лишился рубашки. Дезмонд тоже пытался целовать его – туда, куда успевал. А потом Искандер обнаружил, что ладони Дезмонда лежат на его ремне, а собственный затвердевший до боли пах упирается в жёсткий бугор на джинсах Дезмонда.

Их взгляды встретились на секунду, и обоих оглушило отрезвляющее понимание того, что происходит, но Искандер тут же наклонился, снова накрывая губы Дезмонда поцелуем, и теперь уже те без раздумий ответили ему с тем же жадным безумием.

- Я сейчас, - выдохнул он, вырываясь из поцелуя, и попытался встать, но тут же обнаружил, что рука Дезмонда сжимает его руку.

- Не уходи.

Глаза Дезмонда смотрели в эту секунду с такой болью, что не подчиниться было невозможно.

Искандер бросил короткий взгляд на ванную, которая казалась ему просто необходимой. Он не привык полагаться на других. Не привык доверять своё тело никому. Но уйти сейчас – означало разрушить ту связь, которая установилась между ними теперь, и он просто потянул Дезмонда за руку к спальне. Уже на полпути Дезмонд рванул его на себя, прижимая к груди с неожиданной силой, и обнял, впился поцелуем в шею, оставляя красный след, а затем принялся так же бесцельно и безумно целовать.

Когда они рухнули на кровать, Искандер краем сознания отметил, что оказался снизу. Он тут же толкнул Дезмонда, заставляя того упасть рядом, и, ловко оседлав его, снова стал целовать плечи и грудь. Избавившись от остатков одежды, потёрся уже обнажённым пахом о пах Дезмонда и сам застонал в унисон тому стону, который прозвучал в темноте. На краю сознания ещё мельтешила мысль о масле, но воплотить её в жизнь не выходило никак – и он просто качнул бёдрами, насаживаясь до конца. Оба тела пронзила боль, но ни Дезмонд, ни Искандер не почувствовали её – всё происходящее слилось в одну оглушающую волну, в которой невозможно было думать и чувствовать ясно, в которой нереально было отличить, где кончается одно тело и начинается другое, что чувствует один, и что ощущает другой.

Искандер ещё помнил, как снова оказался на лопатках и как болезненно пытался удержать Дезмонда, который навис над ним, опираясь только на один локоть. Как пронзала тело жгучая смесь боли и удовольствия, и как руки сами тянулись прижать плотнее, ближе к себе. Больше из той ночи он не запомнил ничего.

========== Часть 29. Пробуждение. ==========

Дезмонд запомнил безумие, затопившее сознание. Бесконечную сладость и бесконечную боль – не оттого, как грубо и резко соприкасаются их тела в бесконечном танце взаимного притяжения. Боль была не там, в точке соприкасания двух тел. Она пульсировала в груди и отдавалась эхом в голове, пронзая насквозь, накладывая на игру света и тени на белоснежной коже Искандера отражение образов прошлого – гибкое тело Леона, так же трепещущее в руках. Синие глаза Леона, глядящие с летучей платформы на его позор. Тонкие пальцы Леона, прижимающие к груди складки покрывала, его испуганный, затравленный взгляд.

Дезмонд не мог избавиться от этой боли, он плыл по её волнам, в то время как другая часть его сущности плыла по волнам удовольствия. Он тонул в стонах Искандера и гладил его тело – такое же нежное, как и сотни лет назад.

Он забыл о руке, но это не значило, что он перестал чувствовать боль. Боль в плече вплеталась в симфонию страдания и наслаждения, нахлынувшую на него в ту ночь тонкой горькой струной, потому что это тоже была боль от предательства, а не от ран.

Искандер заснул в его руках ближе к рассвету, а Дезмонд не мог спать.

Медленно трезвея, он наблюдал, как тучи над городом озаряют первые лучи рассветного солнца. Как первые лучики света скользят по лицу Искандера – такому спокойному и молодому сейчас.

Все горести, все морщинки и вся усталость исчезли с него, и теперь Дезмонд отчётливо видел перед собой того юношу, с которым познакомился в парке Аркана десятки веков назад.

Искандер ровно дышал и почти по-детски прижимался щекой к его плечу, а Дезмонд не мог перестать думать. Удовольствие схлынуло, снова оставляя его наедине с болью, с пронзительным эхом, вторившим его мыслям: «Настанет утро, и он уйдёт».