Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 48

В знак своего почтения вампирам, живущим в нашем городе, все приборы, лежащие на столах, были золотыми. Калеб и Джек оделись в свои лучшие костюмы (впрочем, лучшим у них было всё), мы с Элизой позволили им оплатить наши платья, потому сегодня были в самом шикарном, что когда-либо бывало на нас надето.

Моё платье было жемчужно-белым, символично украшенным жемчугом, с глубоким вырезом на спине, пышной юбкой, дополненное высоченными белыми шпильками. Я убрала волосы наверх, сделав косу вокруг головы — благо длина волос мне это уже позволяла — и её тоже украсила жемчужными заколками. Я вся походила на слишком красивую балерину — такой сногсшибательной я себя не чувствовала, пожалуй, еще никогда.

Впрочем, то же я могла бы сказать и об Элизе — она выбрала ярко-алое платье, с юбкой, походившей на лепестки роз, волосы завила в крупные локоны и ярко накрасила глаза. Мы обе вызывали у всех присутствующих — а приглашенных было море — одни вздохи и возгласы восторга.

И если Элиза была женщиной хозяина вечера, то я скромно отмалчивалась на вопросы, кто же меня сопровождает, потому что Дэвида я могла представлять окружающим лишь как своего троюродного брата. Он уже тоже был здесь — в безукоризненном смокинге, в сопровождении Габриель, бросал на меня жаркие взгляды, сидя за столом напротив. Его взгляд выдавал, что я ослепительна — даже еще более ослепительна, чем тогда, на приеме у нас дома.

Я чувствовала, как приборы плавятся у меня в руках, глядя на его гладко выбритый подбородок, зачесанные наверх волосы и прожигающие меня глаза, на его умопомрачительную горбинку на носу и длинные пальцы, теребящие золотую вилку.

Он с начала вечера успел сказать мне лишь пару слов, шепнул на ухо, что я несравненна, пока я поправляла его галстук на входе, и, вставая из-за стола, признался, что это самый мучительный вечер в его жизни. Я разделяла его чувства, но впереди маячила менее официальная часть приема, которую я ждала с упоением.

Когда половина гостей разошлась, в одном из импровизированных банкетных залов мы, наконец, смогли остаться вшестером — самой молодой и загадочной компанией вечера.

— Скажите, что вы думаете обо всем этом, только честно, — попросил Калеб, прося у бармена бутылку двадцатилетнего виски.

— Вечер выше всяких похвал, — оценила Габриель. — Впрочем, будь у меня такая же куча денег, я бы тоже так могла.

— Ты можешь их украсть, — подсказала я, беря виски на баре, — лёд и колу, пожалуйста.

Бармен выполнил мою просьбу, я отпила из бокала. Джек подошел в гостиную, одновременно прощаясь с какой-то особой.

— Джек, ты больше не претендуешь на Иви? — удивленно переспросила Элиза, провожая взглядом особу.

— Вся моя семья пыталась убить её, так что, полагаю, у меня маловато шансов, — мягко ответил Джек, попивая вискарь.

— Разве тебя это когда-то волновало? — язвительно улыбнулся Калеб.

— Иви, кажется, теперь в отношениях… если это можно так назвать, впрочем, я не уверен, — хмыкнул Джек.

— Я в отношениях, — я закатила глаза. — Просто о них никто не знает.

— Главное, чтобы о них знал тот, с кем у тебя отношения, — Элиза подняла бокал, будто сказала тост.

Мы чокнулись с ней и отпили снова.

— Значит, теперь вы живёте мирно с нашей семьей? — спросила Габриель, разглядывая потолок.

— Сумма, на которую они накупили золотой посуды, говорит сама за себя, — улыбнулась Элиза.

— Рад, что Калеб больше не желает моей смерти, — сказал Дэйв, кивая на него бокалом.

— Я научился контролировать охотника, но я в любой момент могу включить его, так что не проказничай, Вудард, — хитро улыбнулся Калеб.

— Прости, но сегодня я буду проказничать, — при этом Дэвид многозначительно посмотрел на меня. Я опустила глаза, скрывая улыбку.

Мы запили неловкую паузу виски, музыка заиграла громче — кто-то открыл двери.

Калеб пригласил Элизу танцевать, я позволила Габриель увести на один танец Дэйва. Мы с Джеком остались около бара вдвоем.

— Это то, чего ты хотела? — спросил он, допивая свой алкоголь. — Чтобы всё закончилось вот так?

— Пожалуй, да, — кивнула я. — Никто не хочет убить меня и мою семью, в моем случае это уже существенный плюс.

— Я говорил не об этом, но, думаю, ты и так поняла, — хмыкнул он.

— Может быть, ты лучше потанцуешь со мной? — улыбнулась я. — Мы ведь никогда с тобой не танцевали.

Джек улыбнулся мне в ответ.

— Любой каприз, Иви, — галантно ответил он и подал мне руку.

Он был обворожителен, как и всегда. Естественно, как человек такого воспитания, он безукоризненно танцевал. Музыка была плавной, не такой, как, когда мы танцевали с Дэвидом — в этом вальсе не было ни поддержек, ни разворотов. Моя рука лежала на плече Джека, другую он держал в своей, все его движения были четкими и уверенными, но не слишком прямолинейными.

— А как насчет тебя? — спросила я, глядя ему в глаза. — Ты хотел бы, чтобы всё закончилось иначе?

— Я бы поменял главного героя, если ты понимаешь, о чём я, — ответил он.

Я коротко рассмеялась.

— Что же поменялось бы, если бы главным героем был ты? — вкрадчиво спросила я.

— Я бы отдал тебе всю свою жизнь, — ответил Джек. — Включая свою фамилию, этот дом и весь остальной мир, что я смог бы тебе отдать.

Я опустила глаза, усмехнувшись. Его слова ударяли в самое моё сердце, мне было приятно слышать, что он говорил, хоть я и не могла отвечать на это.

— Носить твою фамилию было бы даже символично, — проговорила я.

— Теперь даже в самом лучшем из исходов ты будешь носить свою, — хмыкнул Джек.

— Я не загадываю так далеко, тем более, что Дэвид надолго меня переживет, — глухо ответила я.

— А особенно, если продолжит тобой регулярно закусывать, — добавил Джек.

— Не будем об этом, — попросила я.

— Прости меня, где мои манеры, — кивнул он.

Танец заканчивался, я крутанулась, а затем Джек снова привлек меня к себе, сжав мою руку чуть крепче обычного.

— Ты слишком хороша для него, Иви, — тихо сказал он.

— Значит, для тебя я достаточно хороша? — улыбнулась я.

— Нет, и для меня тоже слишком, — проговорил он, грянули финальные аккорды, Джек склонил меня над полом, как и полагалось в конце этого вальса.

У меня перехватило дыхание. Вещи, которые он говорил мне, слишком меня тронули. Его хитрые глаза прожгли меня, нос едва не коснулся моего, лицо его было так близко, что, казалось, вот-вот он не сдержится и поцелует меня на глазах у всех.

Но в следующую секунду он поднял меня и галантно поклонился.

Я выдохнула, не без труда отцепляясь от его руки, и отошла к бару. Джек подошел за мной, взяв еще бокал виски.

— Иви, — я обернулась.

Джек стоял, облокотившись на бар, глядя прямо мне в глаза.

— Дэвид — ублюдок, — произнес он. Я уже раскрыла рот, чтобы ответить, но он меня опередил. — Он убийца и беспринципный мудак, — Джек качнул головой и сделал паузу. — И когда ты поймёшь это, я знаю, куда ты придёшь.

Он улыбнулся, а я замерла, не зная, что сказать.

— Я буду ждать, — усмехнулся он, взял виски, изящно развернулся и пошел прочь.

***

Я вышла на балкон, чтобы продышаться, виски начинал завладевать моей головой, я закурила. Заслышав шаги, я обернулась, и в ту же секунду сигарета из моих губ упала на пол, Дэвид прижал меня к перилам, со всей страстью целуя.

Мы, наконец-то, были наедине, я ждала этого момента весь вечер, и, судя по всему, Дэйв тоже.

— Дэвид, — прошептала я, чувствуя, как он покрывает поцелуями мою шею. — Ты набросился, как на дичь.

— И в атаку бросаюсь я, жаден и груб, — проговорил он, — как ватага червей на бесчувственный труп…

— Прелестные стихи, — рассмеялась я. — Ты знаешь Бодлера?

— О, жестокая тварь, красотою твоей я пленяюсь тем больше, чем ты холодней, — закончил Дэйв, показывая, что знает.¹

Я поцеловала его, схватив пальцами за подбородок. Его глаза вмиг стали прозрачными, он прижал меня к себе, моргнул всего пару раз — и глаза вновь пришли в норму.