Кровные узы - самые крепкие (СИ), стр. 29

— Забудь обо всём плохом, что случилось, — прошептала я. — Я залечу твои раны.

Он прижал меня к иве, вглядываясь в мои глаза.

— Только позволь мне, — продолжила я, как во сне глядя на него.

— Я позволю, — сказал он шепотом, наклонился и снова поцеловал меня.

Я обвила его руками, окончательно втянувшись в этот омут, который с каждым разом затягивал меня всё глубже. Мной настолько завладело желание помочь ему, облегчить его участь хотя бы немного, что я, казалось, была готова на всё.

— Откуда ты взялась, такая ласковая, сочувствующая и всепрощающая, — произнес он, целуя мою шею. — Я тебя не заслужил.

Я силой повернула его лицо к себе.

— Еще как заслужил, — проговорила я. — Ты лучше их всех, Дэвид, лучше их всех.

Я даже не знала, кого я имею в виду под «ними». Дэйв проявил недюжинную выдержку, оторвавшись от меня, а я постаралась дышать, глядя ему в глаза.

— Ты действительно умеешь залечивать раны, — произнес он.

— Ты имеешь в виду успокаивать голод? — переспросила я.

— Что-то в тебе успокаивает меня самого, — проговорил он. — Как будто я ищу в тебе спасение от всего этого дерьма, что происходит вокруг.

Он вдохнул холодный воздух.

— И даже странно, но, похоже, нахожу, — закончил Дэвид. Я подняла глаза на него.

— Тебе стало легче?

— Впервые со смерти Хизер так легко, — выдохнул он.

Я улыбнулась и, взяв его за руку, повела в дом.

***

Прошло около двух недель, когда мы, наконец, сподобились прийти в школу. За ту неделю, что осталась до рождественских каникул, мы успели только немного подтянуть учебу, чтобы закрыть табель, потому как с успеваемостью у всей нашей пятерки были большие проблемы. Даже я, будучи отличницей в Мэрионе, умудрилась собрать столько долгов, что Грейс и Винсу даже пришлось ратовать за меня в комитете, впрочем, связи у нашей семьи в этом городе были везде. Я давно заметила, что после Лассетеров именно наша семья являлась самой активной во всех городских делах, а потому у нас сразу после приезда уже было множество знакомых.

Рождество мы встретили в кругу семьи, вместе с Элизой и ее мамой. Лассетеры звали нас к себе, но мне было не по себе от всё набирающего обороты охотничьего движения Бенджи, потому мы отказались. Бен весь месяц собирал какие-то подписи, агитировал подростков вступать в народную дружину и высказывал предложение пустить полынь в водопровод. А после того, что он сделал с Даниель, я и вовсе боялась оставаться с ним наедине.

Из рассказов Джека я поняла, что он с каждым днём уходит в свое сумасшествие всё глубже, последние дни он и вовсе не мог говорить больше ни о чем, кроме вампиров. Я понимала, с чем это связано, всё с точностью передавала Дэвиду, он считал, что Лассетер сам выроет себе яму из людского недоверия и насмешек.

Помимо всего этого сглаживалась и трагедия с Хизер, Скаут сделала в ее комнате основательный ремонт, отодрав тонировку со стекол, чтобы не давать лишних поводов для подозрений.

После рождества мы решили взяться за успеваемость, и я с первых дней учебы исправно посещала школу.

В один из таких дней я прямо перед уроками столкнулась на входе с Джеком.

Я была немного удивлена, когда он передал мне приглашение для всей нашей семьи на торжественный прием в доме Лассетеров, но еще больше я удивилась тому, что в приглашении значились не только я и моя семья, но и семья Дэвида.

— Отец передал, что очень хочет видеть Вудардов в полном составе, — заметил Джек.

Я вздохнула.

— Джек, я могу бесконечно ходить с тобой по клубам, но в твоем доме, в присутствии твоего отца мне не по себе, — я поджала губы, вертя в руках приглашение.

— Расслабься, Иви, — он тронул моё плечо. — Я не знаю, что задумал отец, но он в кои-то веки оставил свои идиотские охотничьи затеи, а значит, вечер будет не таким уж невыносимым.

Вечером я и Игрейн вертелись перед зеркалом в гостиной, в дверь позвонили.

Я открыла, за порогом стоял Дэвид в строгом черном костюме, белой рубашке и кожаных мокасинах.

— Ты так официально разоделся, — фыркнула я. — Входи.

Он переступил порог, оглядывая меня.

— Что это? — спросил он. — Ты пойдешь в брюках? Я не для того надевал этот тесный костюм, — скривился он, вертя локтём. — Переоденься.

— У меня нет ничего нового, а в старом меня уже все видели, здесь так не принято, — отмахнулась я. — Зачем ты вообще туда идешь? Лично я не хочу лишний раз светиться на глазах у Лассетера.

— А я, наоборот, хочу посветиться, — ответил Дэйв, — он не станет на глазах у гостей мне кол в сердце всаживать, а значит, это подходящий вариант пустить пыль в глаза. Идём со мной, — он взял меня за руку и повел в мою комнату.

Там он настежь раскрыл мой шкаф и пробежал взглядом по платьям.

— Это разве кто-то видел? Я не видел, — он снял с вешалки тёмно-синее короткое платье с v-образным вырезом.

— Это одежда из Мэриона, она мне надоела, — я наморщила нос.

— Зато для Ричмонда оно новое, надевай, — приказал он и вышел из комнаты.

Я вздохнула и стала переодеваться: стянула брюки, надела чулки и уложила волосы волной. Спустившись вниз, я поймала на себе несколько взглядов, один из которых принадлежал подошедшей Габриель. Она стояла в дверях в ожидании приглашения.

— Ну вот, другое дело, — кивнул Дэйв. — Теперь мне не стыдно с тобой идти.

— А, по-моему, платье, как у шлюхи, — мягко сказала Габриель.

— Ну и стой на пороге, я тебя не приглашу, — отозвалась я.

Она рассмеялась, в холле не было никого кроме нас с Дэйвом, поэтому она просто переминалась с ноги на ногу, стоя на крыльце.

У Лассетеров было еще шикарнее, чем обычно, Бенджи даже нанял кейтеринг на этот вечер, чтобы официантки разносили еду и напитки. Играла классическая музыка, Грейс, Винс и Скаут беседовали с кем-то из комитета, я, Дэвид и Габриель скучали около стола с закусками. Джек и Калеб в своих обычных дорогущих костюмах едва ли не валялись около камина от скуки и невозможности себя куда-то деть. Я представляла, как им осточертели эти официальные приемы, хотя Джек то и дело кидал на меня пронзительные взгляды, и я понимала, что его присутствие здесь не совсем бессмысленно.

Когда Бен пригласил всех гостей за стол для фуршета, я села между Дэвидом и Габриель.

— Кто это? — спросила я у Габриель, кивая на худенькую женщину за столом.

— Миссис Лассетер, — ответила она. — Бывшая жена Бенджи, они разошлись два года назад, тогда он и уехал из Ричмонда.

— А теперь вернулся? — подсказала я.

— Да, и это еще более странно, учитывая, что он вернулся в дом своей бывшей жены и снова живёт здесь.

Дэвид рядом со мной на секунду взял вилку, лежащую на столе, и сразу бросил ее обратно. Я глянула на него, он слегка наклонился ко мне и очень тихо проговорил:

— Приборы из серебра.

— Хорошо, что я захватила свои, — прошептала я, незаметно доставая из клатча стальные вилку и нож.

— Ты — чудо, Иви, — пробормотал он, незаметно подменивая приборы — на вид они были такими же блестящими и серебристыми, подмены никто бы не заметил.

Такие же приборы я под столом протянула и Габриель, она салфеткой собрала серебро и засунула его себе в сумочку. Я едва не расхохоталась, но улыбка быстро сошла с моего лица, когда я заметила взгляд Лассетера-старшего, направленный прямо на нас. Я не знала, видел ли он мои манипуляции со столовым серебром, но то, что он пристально наблюдал за нами весь вечер, было очевидно.

В разгаре фуршета, Бенджи вёл светские беседы с какими-то гостями, мы с Дэвидом методично поглощали Лассетеровское дорогущее вино, в зал зашли официантки с подносами.

— Иви, Дэвид, — обратился к нам Бен. — Вы, должно быть, никогда не ели традиционного австралийского блюда?

— Всё возможно, мистер Лассетер, — улыбнулась я. — Что за блюдо?

Официантка поставила перед нами блюда и сняла крышки.

— Стейк с кровью, — вкрадчиво произнес Бен.

— Боже мой, — я приложила руку ко рту, потому что меня едва не стошнило — мясо на блюде и впрямь лежало в луже крови.