Отчуждение. Резервация разума, стр. 20

– Что в том пилоте. – раздумчиво сказал майор Сухоруков. – Он наверняка разбился. Они смогут найти только тело. Какую пользу они могут извлечь из мертвого тела?

– На голове пилота был шлем. Точно такой же, как на мне, но со своими особенностями, которые многое стерехам дадут. Стерехи охотятся за ним. Возможно, они уже поделились информацией с американцами, и те тоже охотятся за шлемом. Нам следует действовать быстрее и решительнее.

– Действуй, – согласился полковник. – Для того ты сюда и прибыл. Где твоя группа? Майор Медведь звонил мне. Я дал согласие на базирование вашей группы здесь, на территории погранотряда. И даже обещал всяческое содействие. Майор Сухоруков, я думаю, со своими разведчиками, сможет быть тебе полезным.

И, словно в ответ на запрос полковника, дверь после стука открылась, и вошел колобкообразный дежурный майор. Козырнул лихо, как молодой нетрезвый гусар, и доложил Сорабакину:

– Товарищ полковник, на плац совершают посадку десять скутеров, таких же, как у старшего лейтенанта Троицы.

– Как высадятся, пусть идут сюда. Или хотя бы один их командир пусть приходит. Проводишь, чтобы не заблудился.

– Снайпера захватите, товарищ майор. Ефрейтор контрактной службы Ассонов.

Майор вышел.

– У тебя, Троица, много контрактников? – заинтересованно спросил полковник.

– Из семерых только один срочник. Второй номер гранатометного расчета.

– Хорошо живешь. У меня никак больше тридцати процентов набраться не может.

– Я, товарищ полковник, в прошлом году за командой призывников ездил. Мне в военкомате сообщили, что у них конкурс на контрактную службу в спецназе, по шесть человек на место, как в институт кинематографии. Но без срочников тоже нельзя. Мы стараемся брать к себе на контракт только тех, кто у нас срочную служил. Но с контрактниками, соглашусь, работать легче.

– Ладно. Этот вопрос решили. Теперь еще один вопрос. Что там твой скутер за дымок в бойнице нашел?

– Это не мой скутер, товарищ полковник. Это «беспилотник» неизвестной принадлежности, впоследствии уничтоженный скутером. Скутер только скачал видеозапись с жесткого диска «беспилотника», а саму запись полностью уничтожил, как и сам «беспилотник».

– Расстрелял в воздухе? – переспросил майор Сухоруков.

– Хуже, но интереснее. Скутер не стреляет. Хотя может, если его вооружить. Но он действует мыслью. Материализует мысль. Он сплющил, и сложил вчетверо тот дрон. Если к моим словам есть недоверие, можете поинтересоваться у тех, кто «беспилотник» запускал. Доказательств факта у меня нет.

Хотя я и не желал рекламировать шлемы и скутеры, на прямой вопрос пришлось дать прямой ответ. И услышал в ответ мысленный вздох своего квантового киберкомпьютера. Но он понимал мое положение, и потому возразить не смог.

– Материализация мысли. Действует мыслью. Он что, не просто железный, он еще и живой, разумный?

– Это квантовый десятикубитовый [13] киберкомпьютер. Обрабатывает информацию со скоростью света. И разумный, насколько может быть разумным компьютер. Однако, в основном, выполняет приказания человека или того, кто им управляет. Что касается материализации мысли, то я по малой своей грамотности в этой сфере не могу быть экспертом, но я на своем «планшетнике» только вчера искал данные в Интернете. Там откровенно пишут, причем, даже ученые со званием, что материализация мысли есть всего лишь элемент квантовой физики, как и вообще все магические процессы. Следовательно, и сам скутер – есть суть только инструмент квантовой физики.

– Мне бы в разведку хотя бы один такой. – вздохнул майор.

– Военная разведка тоже желала бы иметь такие на вооружении, – сказал я достаточно холодно и конкретно.

– Так ведь имеет же.

– Во временном пользовании. Это не есть «на вооружении».

Наш разговор прервался новым приходом дежурного майора, который привел с собой майора Медведя и ефрейтора Ассонова. Медведь сразу представился полковнику, потом, поочередно, по ранжиру, начальнику разведки и командиру взвода снайперов. Ефрейтору представляться необходимости не было, это при других командирах считается лишним, потому он сначала в стороне встал, держа не на голове, а в руке свой шлем, потом, увидев раскрытые кейсы с винтовками, к ним шагнул.

– Ну, что, Валентин, сможешь с такой техникой совладать? – улыбнулся я, видя его растерянно-радостный взгляд.

– Если она дастся, товарищ старший лейтенант, – ефрейтор протянул руку, и погладил ствольную коробку сверхдальнобойной и сверхточной винтовки. – Винтовка снайпера любить будет только, если он сам ее любит.

– Это точно, – серьезно поддержал младшего коллегу старший лейтенант Епиханцев.

– Вы мне еще расскажите, что винтовка тоже думать и чувствовать умеет. – проворчал полковник Сорабакин. – Как ваш скутер.

– А что, товарищ полковник, – сказал я. – Я лично вполне допускаю и это. Только мы не научились винтовку слышать и понимать, хотя она вполне, может быть, умеет думать и свои мысли и чувства транслировать.

– Вот-вот. Попали мы в фантастический мир, и теперь все вокруг начинают фантазировать что угодно, и считают это нормальным. Срочно следует вызывать психиатра, которому прививку от фантастики поставили. И вакцину пусть с собой везет. На всех.

Я снова мысленно обратился к своему шлему:

– Как-нибудь неназойливо, отголоском в памяти, напомни полковнику о паутине. А то он опять, боюсь, раздухарится. Полковник легко «заводится»…

– Сделаю, – легко ответил шлем. Но его услышал только я. Или просто у майора Медведя и ефрейтора Ассонова выдержка железная, и они никак этого слышания не показали…

– Принимай, ефрейтор, – улыбнулся я, тоже вспомнив о паутине, и о том, как трепыхался в ней еще совсем недавно полковник. – Твоя новая винтовка. Сверхдальнобойная и сверхточная, как назвал ее товарищ старший лейтенант. На три с половиной километра стреляет какими-то особыми снайперскими пулями.

Я посмотрел на Сорабакина. Полковник мучился отдаленными воспоминаниями, и тер выпрямленными пальцами себе лоб, словно при головной боли. Но и головная боль у него вполне могла присутствовать. Мой квантовый киберкомпьютер сумел, не раскрывая Сорабакину рот, влить туда целую бутылку водки. Доза не шуточная даже для такого крупного мужчины.

Меня в этой ситуации радовало уже одно то, что полковник больше не стал зацикливаться на фантастической тематике, в которую с трудом верил. Видимо, воспоминания о паутине оказалось излишне для него зримыми. Как воспоминания о смирительной рубашке для психически нездорового человека. Я вот психически здоров, но больным могу посочувствовать, потому что однажды на учениях, согласно плану, попал к «противнику» в плен. И дал «нужные показания». Естественно, те, что было необходимо дать, для чего я в плен и «пошел». За что меня связали так, что я не мог длительное время ни рукой, ни ногой пошевелить. И это состояние оказалось более мучительным, чем банальное избиение. А избиения на тренировках по рукопашному бою мне переносить тоже доводилось.

Ассонов, по-прежнему держа шлем в левой руке – он мне, помнится, уже жаловался, что шлем мешает ему, сковывает голову, из-за чего трудно прицеливаться, слушал тихие объяснения старшего лейтенанта Епиханцева, который все запомнил, что прочитал в инструкции. Я тоже все запомнил, но, видимо, мне это стоило большего труда, поскольку терминология мне частично была непонятна, и запоминание мое были чисто механическим. И даже ударения в нескольких словах я не знал, и произнес бы их неправильно. Валентин, убрав шлем в карман, уже вытащил винтовку из кейса, и держал в руках с нежностью и осторожностью.

Майор Медведь сел за компьютер, и стал читать инструкцию по сборке и включению автономного источника электроэнергии «Энерджин» [14]. Я смотрел в монитор из-за плеча майора, хотя мог бы и не смотреть, потому что заранее попросил свой квантовый киберкомпьютер скопировать данные с дисков на мой «планшетник». И он наверняка сделал это, причем, сделал качественно. Но показывать даже такую простую операцию при пограничниках, а, тем более, при полковнике Сорабакине, который неадекватно воспринимает все, чего не знает человеческий ум, и не может понять человеческий разум, мне не хотелось. Хотя, при необходимости, я вполне мог бы и сообщить, что инструкцию мне на «планшетник», в качестве дубля, переслал отправитель груза. Но пока особой необходимости в этом не было – лучше было приберечь такой вариант для чего-то более серьезного, и я смотрел в монитор через плечо Медведя.