Отчуждение. Резервация разума, стр. 19

– Чей «беспилотник»? Грузинский? Американский?

– Затрудняюсь ответить. Предполагаю, что американский. Начальник заставы говорит, что у грузинских пограничников три года назад появлялся такой дрон, но они его разбили о скалы. Не сумели справиться с управлением.

– Хорошо, куда нам вылетать? На заставу или в погранотряд? Мы уже совсем рядом. Можем и туда, и туда.

– Подождите, товарищ майор, я спрошу разрешения у полковника Сорабакина. Начальник погранотряда здесь – человек сложный. Может воспротивиться.

– Не спрашивай. Я сам с ним свяжусь. Мой шлем знает его номер. Кажется, ему твой шлем передал. В любом случае, снайпера я к тебе направлю, поскольку посылка предназначена ему.

– Хорошо, товарищ майор. Я жду ефрейтора… И еще рядового Пашинцева, чтобы «выстрелы» для «Вампира» забрал.

Разговор я закончил вовремя, потому что старший лейтенант Епиханцев что-то у меня спросил, а я, отвечая Медведю, не расслышал вопрос. И старший лейтенант, и майор Сухоруков смотрели на меня с недоумением.

– Извините. – я постучал пальцем по шлему там, где мог располагаться наушник. – Я получал сообщение от своего командира.

– Связь что, односторонняя? – поинтересовался начальник разведки погранотряда.

– Нет, двусторонняя. Просто это было сообщение, переданное роботом централизованно по связи, и отвечать было некому.

– И там уже роботы работают! – вздохнул Сухоруков. – Почему у нас их пока нет? Мы же тоже действующий род войск.

– Могу только принять соболезнования, – нашел я, как ответить, чтобы не вызвать подозрения и непонимания. – Спецназ ГРУ часто используется, как испытательный полигон. А по возвращению, товарищ майор, требуют написать кучу рапортов, расспрашивают о каждой мелочи в поведении техники. Мы бы и рады отказаться, но. Сами понимаете, что такое приказ.

– Да, испытывать, не зная даже, как новинка себя покажет – это не самое приятное, – согласился майор. – И часто неполадки случаются?

– Бывает всякое. Хотя к нам приходит обычно уже испытанное на полигоне. Но полигон и боевые действия – вещи несоизмеримые. Валерий Абдураимович, ты спросил что-то?

– Да. Инструкцию я прочитал, сложностей в сборке не заметил. Спросил, испытывать на нашем стрельбище будем?

– Если полковник Сорабакин не возразит, будем. Только дождемся прилета моего снайпера. Он скоро должен быть.

– Прилетит на такой же технике, как у тебя? – спросил полковник, входя в класс. Дверь была закрыта не плотно, и он, видимо, слышал наш разговор.

– Да, товарищ полковник, тоже на скутере.

– Мне сейчас капитан Светлаков про твой скутер столько рассказал. Просто чудеса какие-то. Это правда?

– Он не показался мне лгуном, товарищ полковник. Мой скутер может многое. Но он – особый. Он – командирский. У солдат скутеры попроще. Не обладают такими возможностями. И даже у майора Медведя, как у солдат. Мне такой выделили не за какие-то особые заслуги, а просто поскольку я в разведку отправился. И предполагаю га ту сторону заглянуть, для-ради чего снял все знаки отличия и оставил документы.

Мой шлем сразу отозвался на мое утверждение:

– Я сейчас циркулярно передам информацию всем шлемам, а они передадут ее все бойцам группы, чтобы никак не демонстрировали возможности своих скутеров. Это чтобы зависть не возбуждать, и разговоров избежать…

– Спасибо, так и надо, – согласился я с мудрым действием своего квантового киберкомпьютера. – Иначе слишком много желающих появится скутер иметь…

Этой моей мысленной беседы со шлемом никто не заметил. Полковника же вообще другой вопрос волновал.

– Ты бы, Троица, того. Привел себя в надлежащий офицеру вид. А то даже капитан Светлаков твоим видом смутился. Ни погон, ни нашивок, ничего.

– Это, товарищ полковник, приказ нашего командующего. Как я уже сказал, мы будем выходить на ту сторону границы, а там помимо грузинских пограничников еще и американский спецназ корпуса горных стрелков. России ни к чему афишировать боестолкновения, которые, скорее всего, произойдут, ни с грузинскими пограничниками, ни с американским спецназом.

– Это я понимаю. Но мои солдаты тоже за вами наблюдают. И плохой вы им пример, сдается мне, подаете. Чего доброго, подражать начнут.

– Ваши солдаты, товарищ полковник, тоже не должны знать, что российский спецназ военной разведки перешел границу.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

– Что нового, товарищ полковник, у капитана Светлакова? – намеренно перевел я разговор на другую тему.

– Особенно интересного ничего нет. Так, мелочь всякая. Какие-то твари, на диких кошек похожие, хотя в Тушети диких кошек уже много веков назад перебили, бегали под горой, подходили к обломкам скутера. Солдаты с наблюдательного пункта их видели. Шесть штук. Пробежали по месту падения, просмотрели все, обнюхали, словно что-то искали, не нашли, и убежали за соседнюю гору. Стрелять в них через границу не стали. Если только границу перейдут. Но я запретил даже, если границу перейдут. Стрельба на границе всегда чревата последствиями. В соседнем погранотряде, помнится, диких кабанов перестреляли, опасались свиной чумы – в той зоне работает американская биологическая станция – в результате получился международный скандал.

Я представил себе не кабанов, а однажды увиденное тело, похожее на тело кошки, только с пальцами примата. Образ оказался, видимо, ярким, и тут же отозвался мой шлем:

– Это стерехи… Это не животные, это жестокие разумные существа. Единственная цивилизация, кроме человеческой, которая официально пропагандирует уничтожение других разумных существ. Следовательно, они сами подлежат уничтожению. И людям это урок…

– Насколько стерехи уязвимы для пули? – проявил я естественный интерес, не озадачиваясь высказыванием насчет людей. Уничтожение уничтожению рознь, как привык я считать. Уничтожение бандитов – дело такое же благое, как и уничтожение стерехов. Межгосударственные войны – там вопрос уже спорный, и тоже следует различать агрессию и защиту.

– Они уязвимы. Но их очень много. На каждом боевом корабле их несколько десятков. Плохо, что они появились здесь. Скорее всего, они тоже ищут шлем Прсжнана, сына Матомоссэ. Нельзя допустить, чтобы стерехи завладели шлемом. Они тогда закроют наш тоннель перехода для всех ктархов, навсегда оставив нас в вашей цивилизации. И будут сами постоянно приходить в ваш мир, поработят его, и заставят жить и работать только на цивилизацию стерехов. Люди не в состоянии их победить своими силами и со своими технологиями.

– Если они уязвимы, мы постараемся их уничтожить, – ответил я. – У нас есть мощные средства для уничтожения.

– Ктархи не могли уничтожать людей. Но уничтожать стерехов они готовы вам помочь. Я на связи с адмиралом. Он посоветуется с другими ктархами, и выйдет на связь с тобой. Гжнан, сын Амороссэ, считает, что появление стерехов серьезно меняет ситуацию. Возможно, ему придется запрашивать мнение Высшего Совета цивилизации ктархов. Шлем адмирала позволяет это сделать. Из всех шлемов экспедиции это могут сделать только два – шлем адмирала, и я.

– Хорошо, – согласился я. – Я буду ждать разговора с адмиралом. Могу я рассказать о стерехах полковнику?

– Если считаешь это необходимым.

– Считаю это необходимым…

К полковнику я относился, мне так казалось, лучше, чем мой спутник – квантовый киберкомпьютер, которому, как я убедился, тоже были не чужды обыкновенные человеческие чувства. Хотя бы оценочные. И потому я сразу сделал сообщение:

– Товарищ полковник, это очень опасные существа, которые называются стерехами. Именно стерехи воевали в нашем небе с ктархами. Они явились сюда, чтобы поработить Землю. Ктархи и раньше воевали с ними, и сейчас встали на нашу защиту. Если стерехи найдут пилота сбитого скутера, будет большая беда. Чуть-чуть меньшая, но тоже непоправимая беда будет, если стерехи найдут общий язык с американской научной бригадой и американским спецназом. Они смогут передать американской стороне недоступные нам технологии вооружения. И потому, как я считаю, лучше получить международный скандал по поводу конфликта на границе, чем дать стерехам возможность оценить ситуацию, и действовать адекватно ей. Пока, как я лично думаю, они с ситуацией не полностью знакомы.