Отчуждение, стр. 18
Едва после привала мы успели спуститься на дно ущелья, как мой коммуникатор опять показал, что меня вызывают по внешней связи. Только это уже была не прямая линия с майором Ларионовым. Не ожидая другого вызова, я подумал, что майор сам сильно занят или не имеет при себе шлема и коммуникатора, и попросил узел связи о соединении.
– Корреспондент «Семьсот сорок первый». Слушаю.
– Дежурный офицер узла связи подполковник Овчинников, – представился вызывающий. – Старлей, с тобой желает Москва поговорить. Головное управление ГРУ.
– Соединяйте, товарищ подполковник, – согласился я, не понимая, что вообще в головном управлении ГРУ могут знать обо мне, всего-то командире взвода.
Вызов прошел сразу.
– Кто это? – властно спросил незнакомый голос.
– Корреспондент «Семьсот сорок первый». Слушаю.
– Ты сам, старлей?
– Так точно.
– Полковник Мочилов, командующий войсками спецназа ГРУ, – представился голос.
Дар речи от удивления я не потерял. Сказалась сильная психика.
Я, признаться, только знал, что такой человек существует, но никогда с полковником не то, чтобы встречаться, даже по связи не общался. И вообще никогда не был уверен, что командующий подозревает о существовании старшего лейтенанта Троицы.
– Слушаю вас, товарищ командующий.
– Я слегка в курсе того, что у вас там происходит. Но этого мало. Доложи мне обстановку и нынешнее положение вещей. Все, что видел, и все, чем занимаешься в настоящий момент.
Легко предложить. Это получился долгий доклад, хотя я и постарался быть предельно кратким. Но полковник Мочилов, видимо, был в курсе основных событий, и несколько раз перебивал меня уточняющими вопросами. На такие вопросы я вынужден был отвечать с подробностями, вдаваясь в детали и психологию.
Говорил я на ходу, одновременно со своим докладом дал рукой отмашку, направляя взвод вперед. На месте ведущего меня сразу сменил старший сержант Камнеломов. Ему можно было это место доверить без сомнений. При этом я и сам не забывал по сторонам посматривать, и заметил еще один змеей извивающийся след. И даже обратил внимание, как мои бойцы старательно этот след обходят стороной, хотя рядовой Пашинцев в одном месте через след попросту дважды перешагнул – в одну, и в другую сторону пересек зигзага. Мне показалось, что частицы следа метнулись за его ногами, но все обошлось. Пашинцев не пострадал. Наверное, мне показалось.
При этом я продолжал, не прерываясь, докладывать обстановку командующему, который повторял мои отдельные слова, как я понял, кому-то, находящемуся рядом с ним, и тоже слушающему. Но, видимо, пара наушников была только одна на двоих, и, хотя громкость была включена на полную мощность, все второму человеку слышно не было. Это, если в момент, когда шлем на голове сидит, включишь наушники на полную мощность, кажется, что оглохнуть можно. А когда наушники просто лежат на столе, вынутые из шлема, то голос едва доносится. Я сам проверят это.
Наконец, я закончил доклад, и перевел дыхание. Говорить на ходу долго было сложновато даже мне при моей физической подготовке. Все-таки, мы двигались быстрым маршем и не по ровному асфальту. Полковник это, видимо, почувствовал, и, с высоты своего опыта, все понял.
– В марше идете? – спросил коротко.
– Так точно, товарищ полковник. По крутому склону поднимаемся.
– Извини, старлей, что мешаю. Еще только пара вопросов. Вот со мной рядом сидит человек, который как раз и уполномочен некоторые вопросы задавать. Он интересуется, каким образом твои видеозаписи появились на американском телеканале раньше, чем они попали к нам. Ты кому-то отсылал их, кроме майора Ларионова?
– Никак нет, товарищ полковник. Только майору Ларионову. А он, насколько мне известно, передавал в штаб антитеррористического комитета.
– Нехорошо получается, что и ГРУ, и ФСБ России видят твою съемку по американскому телеканалу, который откровенно радуется сбитым российским самолетам, и считает, какие убытки понесла Россия из-за таких потерь. Запись последних событий ты Ларионову не отослал?
– Еще, товарищ полковник, не закончил монтаж. Приходится слишком много вырезать, потом накладывать звуковой ряд. Первые два сюжета ушли без монтажа, но они были короткие.
– А жене или тестю сюжеты не отсылал? – полковник повторил, видимо, вопрос, который прозвучал со стороны. Похоже, мой разговор с майором Ларионовым прослушивался, несмотря на кодирование канала связи, и командующий знал больше, чем показывал – привычка разведчика. Хотя он может просто моими анкетными данными поинтересоваться. Возможность такую имеет.
– Никак нет. Я за все время командировки с ними не общался. Только по прибытию в Махачкалу отправлял СМС сыну с напутствием – у него соревнования, и все, товарищ полковник.
– Хорошо. И не отправляй Ларионову. Отправь сразу мне. Через узел связи, как сейчас с тобой разговариваем. По тому же каналу. Если майор будет настаивать, скажи, я запретил. Если будет дальше настаивать, скажи, что я в этом случае грозился отстранить его от должности. Пожестче с ним. А я подумаю о необходимости нашему спецназу иметь таких офицеров, как Ларионов. Короче говоря, жду твоего видеосюжета, старлей. Когда сможешь закончить?
– Мы, товарищ полковник, уже приближаемся к костру летчиков. После встречи с ними, когда дополню видеосюжет новым материалом, за десять минут закончу монтаж, и сразу отправлю.
– Хорошо. Я буду ждать. А ты там – держись. Положение твое не из самых приятных, но мы постараемся тебя из этой зоны вытащить.
– У нас, товарищ полковник, нормальная боевая обстановка. Мы не страдаем.
– Ты что, не знаешь новостей?
– Никак нет, товарищ полковник. Мы телевизор с собой не носим.
– Два района России и один район Грузии в приграничной полосе официально объявлены Землей Отчуждения. Запрещен проход и въезд и туда, и оттуда. Всем без исключения. Даже мирным жителям четырех населенных пунктов, попавших в зону, и жителям военных городков двух погранотрядов, в том числе, женщинам с детьми. О самих пограничниках я уже не говорю. Они просто продолжают службу. Сюда же относятся и военнослужащие радиолокационной станции, что стоит неподалеку от границы. Что еще важно знать для безопасности! Помимо Земли Отчуждения, вокруг нее создана пятикилометровая Полоса Отчуждения, по периметру которой выставляются с нашей стороны посты погранвойск и полиции, а с грузинской – посты международных сил ООН, которые спешно отправлены на места. Пока их, до прибытия и размещения, заменяет грузинская полиция. Пограничникам, полицейским и «голубым каскам» [11] дан приказ стрелять на поражение по всем, кто попытается нарушить режим Отчуждения, вне зависимости от национальности и социальной принадлежности. И даже животных приказано отстреливать. Все полеты земных летательных аппаратов над Землей Отчуждения запрещены.
– Так мы что, заперты наглухо в этой резервации? – спросил я с возмущением.
Честно говоря, я возмущение показывал слегка наигранно. Сам я отнесся к известию, понятно, без радости, но я офицер спецназа, и обязан показать свое умение адаптироваться к любой ситуации. В том числе, и свою психологическую адаптацию проявить обязан. А вот с солдатами, особенно с солдатами срочной службы, сложнее.
– Да, старлей. Держись. По мере возможности, мы будем помогать.
В голосе командующего чувствовалось сочувствие, которого я, впрочем, не просил.
– И долго такой режим продлится?
– Трудно не только сказать, трудно предположить. В зоне аварии на Чернобыльской АЭС Зона Отчуждения существует до сих пор. А у вас ситуация серьезнее. Там на территории АЭС после аварии даже люди работали. Со всей страны. И миграция животных и птиц проходила постоянно, и сейчас проходит. И никто этому не препятствует. А все потому, что там было изученное явление радиации, с которым трудно бороться, но все же можно. У вас же непонятно что происходит. Последствия неизвестны. Над территорией Земли Отчуждения, согласно данным спутников, было сбито семьдесят два летательных аппарата внеземного происхождения. Там большое космическое Бородино состоялось. Они друг друга сбивали и разбивали. Разные стороны конфликта. Останки падали на землю, и непонятно, что они несут, и что уже принесли. Кто-то кого-то победил, а мы даже не знаем, кто с кем и за что воевал. Возможно, кто-то планировал нашествие на Землю, кто-то, возможно, Землю защищал. Одно хорошо, что подразделение военной разведки у нас случайно оказалось внутри данной территории. Мы сможем хоть что-то узнать. Другие, боюсь, этого сделать не сумеют. Даже разведка пограничников с такой задачей не справится. У них нет навыков выживания спецназа ГРУ.