Под угрозой уничтожения мира (СИ), стр. 36
— Не поймите нас превратно, — более миролюбиво добавил Фрост, явно пытаясь сгладить тон друга. — Но нам по-прежнему не совсем понятна причина, по которой вас так интересует судьба Корделии. Если дело не в запрещенных кровавых ритуалах, тогда в чем?
— Да помолвлены мы, Фрост, — устало сказала я, избавляя Адриана от необходимости с невозмутимым видом уходить от ответа или, наоборот, отвечать на настойчивые вопросы моих друзей. Подозреваю, что, что бы сейчас не ответил архивампир, любой ответ показался бы ребятам неубедительным или подозрительным, поскольку я видела, что они в самом деле тревожились за меня. Мои слова прозвучали резковато, да и я немного по-другому представляла себе, как сообщу эту новость друзьям, но оставлять это заявление на потом уже не было смысла. Эльфы одновременно повернулись ко мне, явно не поверив собственным ушам, а Дирк недоверчиво переспросил:
— Вы… что, прости?
Вместо ответа я во второй раз за день подняла руку, показывая кольцо на пальце, а затем поднялась и встала у окна рядом с Адрианом. После моего маневра тот слегка улыбнулся краешком губ, а затем я перевела взгляд обратно на ребят. Оттилия улыбалась, но о ее одобрении мне уже было известно. Эр созерцал пространство перед собой с таким огорошенным видом, словно ему только что сообщили, что Кровавую войну начали гномы, а Арлион стал филантропом. На лицах Фроста, Кейна и Дирка тоже был написан здоровый скептицизм. Гарт же несколько секунд задумчиво и оценивающе смотрел на Адриана, а затем с удовлетворением кивнул каким-то своим мыслям и подмигнул мне. Ладно, не знаю, к каким выводам он пришел, но, кажется, с его точки зрения все не так безнадежно. А затем всеобщее внимание привлек к себе Кейн, когда он внезапно громко и с удовольствием рассмеялся. Дирк от неожиданности вздрогнул и посмотрел на него, как на полоумного.
— Что с тобой?
— Мне только что пришла в голову забавная мысль, — признался он и предвкушающе посмотрел на меня. — Корделия, спорим на что угодно, что твоя семейка в ближайшее время проклянет тот день, когда решила от тебя отказаться?
Ответом ему стал дружный смех Оттилии, Эра и Фроста; остальные заулыбались. Я удивленно молчала, поскольку об этом вообще еще не думала. Помолвка оказалась для меня настолько неожиданной, что я еще не оценила все ее последствия.
— Ну ладно, — деловито сказал Фрост, когда смех стих. — С этим вопросом разобрались. Но тогда на повестке дня остается проблема, что делать с Арлионом. Ваши магистры больше ничего не сказали? Может, они помимо этого, еще какой-нибудь ритуал откопали?
— Да они и этот не откапывали, — с досадой отозвался Кейн. — Кириан же архимаг-прорицатель. У него было видение, в котором ему Вёр напророчила этот ритуал.
Что-то в его словах внезапно показалось мне смутно знакомым. Я рассеянно потерла указательными пальцами виски, пытаясь сосредоточиться, и дальнейший разговор доносился до меня, словно в тумане. Вёр напророчила? Что-то здесь такое…
— В самом деле? — изумился Дирк. — Теперь даже боги советуют использовать жертвоприношения?
— Похоже на то, — согласился Кейн; теперь его голос звучал мрачно. — Правда, может, Кириан ее неправильно понял? Или сама богиня ошиблась?
— Боги не ошибаются, — машинально выдал Фрост вбиваемую нам с детства азбучную истину. — А уж Вёр тем более.
В ту же секунду я ощутила, как мое сердце провалилось куда-то в живот. Вот оно, я все вспомнила. Руки задрожали, и я крепче прижала их к голове, чтобы унять дрожь. В горле пересохло, а гостиная и друзья исчезли, поскольку их заслонили мелькавшие друг за другом воспоминания. Почему-то именно сейчас разрозненные картины начали складываться в единое целое. Женщина в черном плаще словно снова возникла рядом, и я как наяву услышала ее равнодушный голос.
«Но тебя убили слишком рано, а ты нужна мне в мире смертных живой и в трезвом уме…»
«Вёр не ошибается…»
«Ты умная девочка, сама со временем всё поймёшь…»
Хель пропала, и вместо нее я увидела нас с Адрианом в его покоях во дворце в Оранморе после того, как мы спаслись от олльфаров.
«Как вы думаете, что будет дальше? С Арлионом?..»
«Полагаю, в первую очередь его удар будет направлен на меня…»
«Нет смысла убивать обычных вампиров, когда можно убить архивампира…»
Гостиная тоже померкла, и я снова услышала негромкий голос богини смерти.
«Я думала, Вы на стороне вампиров…»
«Верно. Даже не столько вампиров, сколько архивампиров…»
И, наконец, последнее — Арлион Этари в кабинете, где мы разговаривали, когда меня похитили из Лорена:
«Вы хотите убить его?..»
«Да».
— Корделия, что с тобой? Ты здорова? — голоса друзей донеслись будто издалека, и я с усилием вынырнула из череды образов, которые, казалось, были готовы затопить меня. Но внезапно открывшаяся правда поразила меня настолько сильно, что в ту секунду я поняла, что не смогу как ни в чем не бывало продолжать участвовать в разговоре. С трудом сосредоточившись, я пробормотала:
— Прошу прощения, я должна выйти…
И выбежала из комнаты, не дожидаясь реакции остальных. Не помня себя, я взлетела по лестнице на третий этаж, добежала до своей комнаты и торопливо закрыла за собой дверь, а затем нервно начала вышагивать взад-вперед, не понимая, что делаю. Мысли словно заполнили все пространство вокруг, так что обращать внимание на окружающую обстановку стало совершенно невозможно.
Значит, вот в чем дело. Вот ради чего Хель спасла меня от порабощения два года назад. Она же говорила, что Вёр что-то ей предсказала, и сказала, что я буду ей нужна! Я тогда еще удивлялась, почему богиня смерти так спокойно отнеслась к тому, что я ради победы в войне буду действовать во вред тем, кому она покровительствует! И она же сама тогда подтвердила, что больше всего печется об архивампирах! Тогда, получается, что Вёр еще тогда предсказала, что «восстанет некий злой разум», который «погрузит мир в хаос»? А Хель каким-то образом поняла, что речь идет об Арлионе? А догадаться, что произойдет дальше, труда не составило — всем известно, какую ненависть питал Арлион к архивампирам и, следовательно, попытка убийства Адриана должна будет стать лишь вопросом времени. Однако Вёр честно предупредила, что из ситуации будет выход, что понадобится трейхе, и Хель рассудила, что будет неплохо держать меня в живых на тот случай, если все же придется проводить ритуал, в котором я буду главным действующим лицом?
Но… в этом должен быть смысл, верно? Раз я нужна богине смерти именно для этой цели, получается, она заранее уверена, что в прямом противостоянии архимага и архивампира Адриан не победит? Что Арлиону удастся его убить?
Я застыла посреди комнаты.
Вспомнились собственные мысли, которые занимали меня еще полчаса назад, когда мы вернулись из Академии. Я тогда подумала, что в моей жизни есть несколько человек, жизнь которых для меня важнее всего, и так получилось, что Адриан теперь этот список возглавлял.
Интересно, а когда тебе горло перерезают, пусть даже для магического ритуала, — это же не очень больно?
Без предварительного стука дверь моей комнаты внезапно распахнулась, и внутрь влетел Адриан.
— Что случилось? — с порога резко спросил он. Я открыла было рот, чтобы возразить, но он предупреждающе поднял руку вверх. — Только не ври, что ничего. Ты бы видела свое лицо в тот момент, когда умчалась прочь.
Я глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, а потом решительно спросила:
— Скажи, если бы я все-таки согласилась на этот ритуал, ты смог бы оживить меня после него?
— Что? — изумленно переспросил он, а затем недоумение на его лице сменилось злостью. — Нет. Не смог бы. В этом суть подобных жертвоприношений — они забирают из человека все жизненные силы, высасывают досуха, так что вернуть его уже невозможно. Так что я не знаю, какая очередная благородная идея взбрела тебе в голову, но осуществлять ее ты не будешь. Поняла?
Любой другой, наверное, испугался бы, если бы архивампир высказывал ему свое неудовольствие с таким льдом в голосе. Да и я, возможно, в иной ситуации почувствовала бы себя некомфортно, но только не сейчас.