От ГУЛАГа до Кремля. Как работала охрана НКВД-КГБ, стр. 43

К этому времени здоровье ухудшилось, и примерно через год после юбилея я пытался подать в отставку и уйти на пенсию. У меня появились сердечные приступы. Плюс к этому произошел один факт, подтвердивший расхождение наших взглядов и отношений с Андроповым. Суть писать не буду. Я понял, что мне надо уходить, и намекнул об этом Андропову, который мне сказал: «Подумай и смотри сам». Но я видел, что он обрадовался.

В апреле 1970 года Андропов вызывает меня и говорит:

— Поедем в ЦК к Устинову. Он хочет предложить тебе свой вариант — чтобы ты продолжал работать.

Приехали в ЦК к Устинову.

— Ты хочешь уходить на пенсию? — говорит мне Устинов. — У нас есть другое предложение. Сейчас оборонное министерство разделилось надвое. Второе будет называться Министерством машиностроения, в нем сосредоточим тяжелую боевую индустрию и химию. Министерство новое, оборонное, там нужны хорошие проверенные кадры, а тебя мы хорошо знаем, там будет полегче. Мы тебя рекомендуем заместителем министра.

— Дмитрий Федорович, отпустите меня на пенсию.

— Подожди, во-первых, Брежнев, узнав о твоем намерении ухода на пенсию, просил передать, чтобы ты работал. Во-вторых, познакомься с новым министром. Он у нас в приемной.

Вошел В.В. Бахирев, высокого роста, приятный мощный мужчина. Все стали меня уговаривать, правда, Андропов молчал. Продавал меня, как на рынке.

— Николай Степанович, — обратился ко мне Бахирев, — прошу вас, соглашайтесь. Я много слышал о вас и чувствую, что мы будем дружно работать. К тому же я знаю и вижу, что вы — депутат Верховного Совета СССР Это авторитетно и приятно.

— Вячеслав Васильевич, так ведь я не инженер.

— Ничего, у нас кроме инженерной работы дел хватит, министерство-то секретное.

— Хорошо, — сказал я, — уговорили, только дайте мне две недели неиспользованного отпуска, и я приступлю к работе, а пока пусть оформляют.

Так с апреля месяца 1970 года я стал заместителем министра оборонного машиностроения.

На прощанье я зашел к Андропову. Пожелав ему здоровья и успехов в работе, сказал, чтобы его заместители честно помогали ему без всякой конъюнктуры. Последняя фраза взбесила Андропова и, к моему великому изумлению, он вскочил с кресла и изрек:

— А ты знаешь, что без конъюнктуры нельзя?

Я был ошеломлен такой реакцией будущего генсека и сказал:

— Ну, вам виднее, — протянул руку, пожал и вышел.

С этого часа Андропова я больше в жизни не видел.

Так закончилась моя работа в органах КГБ, где я проработал более 30 лет.