Здесь и сейчас, стр. 28
Похоже, эта мысль Лизе очень понравилась. А меня она напугала.
— Салливан рассказал тебе трагический эпилог своей истории?
— Рассказал. Но мы с тобой одолеем заклятье маяка! — самоуверенно заявила Лиза.
А вот у меня мгновенно возникли сомнения, и я подумал про себя, что Салливан не просто так постоянно остерегал меня.
Тут Лиза сдернула простыню и показалась мне во всей своей красе. Она протянула ко мне руки, привлекла меня к себе. Ее губы запорхали по моей груди, шее. Ладони заскользили по спине и пониже спины, огладили бедра, приглашая вновь погостить у нее.
Я тут же откликнулся на приглашение, и мне уже было не до предостережений Салливана.
3
Я понял одно: не сговариваясь, мы с Лизой дали согласие жить сегодняшним днем.
Не захотели отягощать блаженство сиюминутного мига грузом прошлого, неопределенностью будущего.
Нам все казалось потерей времени — а у нас его было так мало! — и поэтому мы хотели заниматься одним — любить.
Приникнув друг к другу, мы не собирались вставать с постели.
9 часов
Я приготовил нам завтрак. Две чашки кофе с молоком. Чудесная венская сдоба. Теплые круассанчики. Крошки на простыне. Солнышко. И два солнышка глазуньи.
10 часов
Лиза вывалила все CD на постель и ставила мне свою любимую музыку на крошечном проигрывателе, стоявшем на ночном столике. В этот день я впервые услышал гитарные риффы Radiohead, их No surprises,[33] хип-хоп The Fugees с Killing Me Softly,[34] настойчивые повторы Bitter Sweet Symphony.[35]
11 часов
С удовольствием окунулся в телесериальчики. Похохотал, глядя «Друзей», а еще больше расхохотался, когда попал на серию «Сайнфилда». Заглянув одним глазком в «Скорую помощь», затосковал по работе.
14 часов
Помогал Лизе репетировать. Она в скором времени должна будет играть в Линкольн-центре. «Что есть любовь? Безумье от угара, /Игра огнем, ведущая к пожару, /Столб пламени над морем наших слез». Шекспир. «Ромео и Джульетта», действие 1, сцена 1.
16 часов
На полке в кухне я нашел свою кулинарную книгу и расстрогался. Моя верная союзница, с ней вместе мы колдовали над утиной грудкой под медовым соусом. Я спросил Лизу, чем ее порадовать на обед, и совершил над собой сверхчеловеческое усилие, чтобы вырваться из нашего кокона и спуститься вниз за покупками, сходив в бакалею на углу. Вернувшись, я засучил рукава и принялся стряпать лазанью с соусом болоньезе. Если честно, она не слишком удалась, но любовь слепа — Лиза уверяла, что это самая вкусная лазанья, какую она ела в своей жизни.
18 часов
Ванна на ножках маловата для двоих. Но, тесно прижавшись друг к другу, мы стали одним человеком. На радио «Техас» — Аланис Морисетт, The Cranberries. Погрузившись в душистую пену, Лиза листала последний номер «Вог», а я смотрел старые журналы «Нью-суик» и «Тайм мэгэзин», выхватывая хоть какие-то новости прошедших месяцев и складывая мозаику из новых маний и новых героев дня. Билл Гейтс — новый хозяин мира. Треволнения из-за глобального потепления, удивительная вселенная Интернета, убийство Тупака Шакура в Лас-Вегасе, Билл Клинтон снова президент, революционизирующее воздействие электроники на экономику, бурное развитие и возрастающее неравенство.
20 часов
Час домашних заданий. Я приготовил зеленый чай. Лиза завернулась в мою рубашку. Лежа в постели и вооружившись ручками, мы занялись своими делами.
Лиза углубилась в нумерологию, пытаясь проникнуть в тайну маяка — вряд ли с успехом! — через символику числа 24: 24 часа в сутках, 24 карата — чистое золото, 24 кадра в секунду в кинофильмах, 24 исцеления Христа в Евангелии, 24 элемента, из которых состоит наше тело…
А я заполнял анкету Пруста.[36] Лиза-скачала ее для меня, чтобы лучше меня узнать.
23 часа
Мы с Лизой отправились в бар «Эмпаньяда Папас» поужинать. Бар в двух шагах от дома, там шумно и дымно, но зато потрясающе готовят мясо на углях. Я сидел за столиком и смотрел, как Лиза пробиралась сквозь толпу, держа в руках по бутылке «Короны», за которыми ходила к стойке.
Улыбка, мягкие движения, сияние бриллианта. Почему я раньше ее не встретил? Почему не имею права жить, как все люди? В приглушенном свете звучание медных труб становилось сиянием ее медовых волос. Лиза поставила бутылки на стол и села рядом со мной.
Весь день я не переставал удивляться слаженности наших движений, единству наших мыслей, мы жили в одном ритме, мы понимали друг друга без слов.
Однако мексиканские часы в виде черепа, тикая на стене, напоминали, что приближается время отправляться в путь.
О вспомни, с Временем тягаться бесполезно,
Оно без промаха играющий игрок.[37]
Неожиданно всплывшие в памяти строки Бодлера из школьных уроков литературы пришлись как нельзя кстати.
Как смеет судьба так жестоко со мной обходиться?
5 часов утра
Комната тонула в серебристом лунном свете. Безнадежный взгляд на часы. Холодок страха в животе. Я поднялся, стараясь двигаться бесшумно.
Надел рубашку, брюки, кроссовки, куртку. Лучше подготовиться заранее.
Я чувствовал: у меня за спиной Лиза. И наверное, она крепко спит. Вдруг ее рука легла мне на живот, поцелуи побежали по шее к затылку.
— Мне не верится, что ты сейчас исчезнешь, — шепнула она и подтолкнула меня к стулу возле маленького письменного столика.
Я сел на стул, она устроилась у меня на коленях, сбросив ночнушку.
Я подставил ладони, я ласкал ее груди, любуясь ими в голубоватых предрассветных сумерках. Тонкие пальчики взлохматили мои волосы. Лиза прижалась к моим губам, приподняла попку, помогая мне войти, прижалась, и мы стали ритмично покачиваться.
Она откинула голову назад. Я видел ее полузакрытые глаза, полуоткрытые губы.
Мои руки снова потянулись к ее груди, и тут все передо мной поплыло. Закружилась голова. Я стал задыхаться.
Иголочки побежали по всему телу. Перед глазами замелькали черные пятна. Ноздри щекотал сладкий запах флердоранжа.
Нет! Только не сейчас!
Лиза ускорила ритм нашей скачки, я крепко прижал ее к себе, стараясь не упустить ни одного ее стона, уцепиться за нежный запах ее кожи.
Лишь бы остаться еще на минуту. На несколько секунд.
Здесь и сейчас.
Лиза смотрела мне в глаза. Я почувствовал дрожь, пробежавшую по ее телу.
Волна наслаждения подхватила ее, понесла.
На самом ее пике она выкрикнула: «Артур!»
Но меня с ней уже не было.
Какое преступление я совершил, что должен так жестоко расплачиваться?
Какой смертный грех искупаю?
1998
Исчезающий
Торные дороги достаются слабым.
Герман Гессе
0
Момент пробуждения — вещь не самая приятная. Но на этот раз все проходило на удивление мягко. Вереск, безвременник, запах роз. Я очнулся на траве недавно подстриженного газона.