Последнее королевство. Бледный всадник (сборник), стр. 89

Эксанкестер снова принадлежал англичанам, а не датчанам, потому что Гутрум, оставив Альфреду заложников, ушел на север, после чего в Уэссексе воцарился мир. Фирды (фирдом называлось ополчение, выставлявшееся каждым графством) были распущены, и люди вернулись на свои фермы. Во всех церквях распевали благодарственные псалмы, и Альфред, чтобы отметить победу, посылал дары абсолютно во все мужские и женские монастыри. Одда Младший, которого чествовали как самого могучего воина Уэссекса, получил земли неподалеку от того места, где была битва у Синуита, и приказал, чтобы там построили церковь. Ходили слухи, что в тамошней церкви возведут алтарь из золота – в знак благодарности Господу, позволившему Уэссексу уцелеть.

Но как долго еще протянет Уэссекс? Гутрум был жив, и я не разделял веры христиан в то, что Бог даровал Уэссексу мир.

И не я один так полагал, потому что в середине лета Альфред вернулся в Эксанкестер, где собрал своих советников, всех главных танов и церковников королевства (в число последних попал Вульфер из Вилтунскира).

Однажды вечером я отправился в город, где узнал, что олдермен и его люди поселились в «Лебеде», таверне близ восточных ворот. Вульфера там не оказалось, зато племянник Альфреда Этельвольд, похоже, задался целью выпить весь эль в этом заведении.

– Только не говори мне, что ублюдок призвал на витан [15] и тебя! – хмуро приветствовал он меня.

Под ублюдком Этельвальд подразумевал своего дядю Альфреда, который умыкнул у него трон.

– Нет, – ответил я. – Я пришел, чтобы повидаться с Вульфером.

– Олдермен в церкви, – сказал Этельвольд. – А я – нет. – Он ухмыльнулся и указал на скамью рядом с собой: – Сядь и выпей. Напейся вдрызг. А потом найдем двух девочек. А если хочешь – трех. Или четырех?

– Ты забываешь, что я женат.

– Как будто это когда-нибудь кого-нибудь останавливало.

Я сел, и одна из служанок принесла мне эля.

– Ты тоже входишь в витан? – спросил я Этельвольда.

– Да ты что! Думаешь, ублюдок нуждается в моих советах? Если бы он спросил моего совета, я бы сказал: «О мой король, почему бы тебе не спрыгнуть с высокого утеса, предварительно помолившись Господу, чтобы Он дал тебе крылья?!»

Этельвольд толкнул ко мне тарелку со свиными ребрами.

– Меня прихватили сюда для того, чтобы дядюшка мог за мной присматривать. Хочет быть уверенным, что я не замышляю измены.

– А ты, случаем, ее не замышляешь?

– Конечно замышляю, – ухмыльнулся он. – А ты, если что, присоединишься ко мне? Не забывай, ты у меня в долгу.

– Хочешь, чтобы я поработал для тебя мечом? – спросил я.

– Да. – Этельвольд говорил серьезно.

– Ну что же, ты да я – против всего Уэссекса. А кто еще будет сражаться на нашей стороне?

Он нахмурился, размышляя, но не назвал ни одного имени. Этельвольд молча уставился на крышку стола, и мне стало его жалко. Этот парень всегда мне нравился, но никто и никогда бы ему не доверился, потому что он был слишком беспечным и несерьезным.

«Альфред правильно его оценил, – подумал я. – Дай Этельвольду волю – и он будет пить и распутничать до изнеможения».

– Мне следовало бы пойти и присоединиться к Гутруму, – сказал он.

– Почему же ты этого не делаешь?

Он поднял на меня глаза, но не ответил. Наверняка в душе Этельвольд догадывался: Гутрум радушно его примет, будет всячески ублажать, использует, а потом рано или поздно убьет. С другой стороны, может быть, такая перспектива была лучше его нынешней жизни. Этельвольд пожал плечами и откинулся назад, отбросив волосы с лица.

Он был удивительно красивым юношей, и это не способствовало тому, чтобы прилежно заниматься делами: девушек тянуло к нему, как священников к золоту.

Слегка заплетающимся языком Этельвольд проговорил:

– Вульфер думает, что Гутрум убьет нас всех.

– Возможно, так оно и будет, – ответил я.

– А если мой дядя умрет, – продолжал он, даже не думая понизить голос, хотя в таверне было полно народу, – его сын еще слишком мал, чтобы стать королем.

– Верно.

– Вот тогда и придет мой черед! – ухмыльнулся он.

– Или твой черед придет с помощью Гутрума, – сказал я.

– Так пей, дружище, – проговорил он. – Потому что мы все в одной и той же выгребной яме.

Этельвольд улыбнулся мне – ему никак нельзя было отказать в обаянии.

– Интересно, если ты не будешь за меня сражаться, то как же ты собираешься вернуть долг?

– А что бы ты хотел получить в уплату?

– Как насчет того, чтобы убить аббата Хевальда? Очень жестоко? И медленно?

– Я мог бы это сделать, – ответил я.

Хевальд, аббат в Винбурнане, был печально известен жестоким отношением к мальчикам, которых учил читать.

– Хотя, с другой стороны, – продолжал Этельвольд, – мне хотелось бы самому прикончить костлявого ублюдка, поэтому не делай этого для меня. Лучше я придумаю что-нибудь другое, чтобы досадить дядюшке. Ты ведь тоже его не любишь?

– Не люблю.

– Тогда мы состряпаем какую-нибудь каверзу. О господи, – вдруг всполошился Этельвольд, потому что снаружи внезапно послышался громкий голос Вульфера. – Он на меня очень зол!

– За что?

– Да одна из молочниц забеременела. Думаю, Вульфер сам хотел это с ней сделать, но я поспел первым. – Этельвольд допил свой эль и заявил: – Пойду-ка я в «Три колокола». Пойдешь со мной?

– Мне надо поговорить с Вульфером.

Юноша покинул таверну через заднюю дверь, в то время как олдермен, пригнувшись, вошел в переднюю.

Вульфера сопровождала дюжина громил. Завидев меня, он зашагал навстречу.

– Там освящают церковь епископа, – проворчал он. – Целый день, час за часом, вот проклятье! Сплошные песнопения да молитвы, долгие часы молитв – и все только для того, чтобы очистить это место от скверны датчан. – Он тяжело опустился на скамью. – Я и вправду видел тут Этельвольда или мне показалось?

– Он действительно был тут.

– Небось хотел, чтобы ты присоединился к его заговору, так?

– Да.

– Чертов дурак. Ну, рассказывай, почему ты здесь? Пришел предложить мне свой меч? – предположил Вульфер, имея в виду, что я принесу ему клятву верности и стану его воином.

– Я хочу повидаться с одним из заложников, – ответил я, – разумеется, с твоего позволения.

– Заложники! – Он щелкнул пальцами, велев принести ему эля. – Проклятые заложники! Мне пришлось построить несколько новых домов, чтобы было где их разместить. И кто, по-твоему, заплатил за постройку?

– Ты?

– Конечно. И еще мне полагается их кормить. Кормить, сторожить, возводить ограду вокруг их лагеря! И как ты думаешь, Альфред заплатит мне хоть что-нибудь?

– А ты скажи ему, что строишь монастырь, – посоветовал я.

Вульфер посмотрел на меня, как на сумасшедшего, но потом понял, что я шучу, и рассмеялся.

– Вот уж точно, тогда бы король заплатил, а? Ты слышал про монастырь, который он возводит в Синуите?

– Я слышал, там будет алтарь из золота.

Он снова засмеялся.

– И я слышал то же самое. Хотя в такие слухи не очень-то верится.

Вульфер некоторое время молча наблюдал за служанкой, которая шла через комнату.

– Чтобы повидать заложников, нужно разрешение не мое, а самого Альфреда, – сказал он наконец, – а король его тебе не даст.

– Разрешение Альфреда? – переспросил я.

– Эти люди не просто заложники, они узники. Мне пришлось обнести стеной здания, где их держат, и день и ночь за ними следить. Приказ Альфреда. Может, он и вправду думает, что Бог принес нам мир, но все-таки позаботился о том, чтобы получить заложников из благородных семей. Проклятье! Шестеро ярлов! Знаешь, сколько у них вассалов? А сколько женщин? Сколько ртов мне приходится кормить?

– Если я отправлюсь в Вилтунскир, смогу я увидеться с ярлом Рагнаром?

Вульфер нахмурился, уставившись на меня.

– С ярлом Рагнаром? Это такой шумный? Он мне нравится. Нет, парень, ничего у тебя не получится, потому что никому не разрешено видеться с ними, кроме чертова священника, разговаривающего на их языке. Альфред послал его, чтобы тот попытался обратить датчан в христианство, и если ты отправишься туда без моего разрешения, король узнает, что ты там был, и потребует от меня объяснений. Никто не имеет права видеться с этим отродьем.