Самая длинная ночь в году (СИ), стр. 8
Потом достала еще одну бутылочку.
Посмотрела на мужчину.
- Простите, - тихо сказала я. - Наверное, это все... лишнее.
И кивнула на заваленный стол.
- Вас тяготит мое общество?
- Не ваше конкретно. Меня тяготит любое общество, - и не знаю, почему добавила, - простите, Андрей Николаевич.
- Я только хотел отблагодарить...
- Не стоит. Не принимайте на свой счет... но я умею общаться с людьми, пока я их лечу. Потом... не получается. Вообще не получается. И, пожалуйста, заберите ваш артефакт. Я не принимаю таких дорогих подарков. Вы ставите меня в неловкое положение.
Мужчина посмотрел на меня внимательно, коротко поклонился - и направился к выходу.
- Артефакт, - напомнила я.
- Нет, - ответил он уже с порога. - Кстати, там на полке, где лекарства, несколько бутылочек с вашей настойкой.
Когда замок на двери едва слышно защелкнулся, провожая незваного гостя, я вздрогнула.
СТОЛИЦА. СЕНТРЯБРЬ. ЧУТЬ БОЛЬШЕ ГОДА НАЗАД. ОН.
- Значит, "умею общаться с людьми, только когда их лечу!" - ворчал он, сотворив портал в Министерство. - Нет, надо было ей сказать, что я спал в ее постели, что я сутки находился рядом...
"И успел навыдумывать себе неизвестно чего", - пронеслась мысль.
- Ваше сиятельство! - метнулся ему навстречу порученец.
- Дмитрий Всеволодович, биографию Ирины Алексеевны... Как ее фамилия, кстати говоря?
- Иевлева, - открыл папку порученец.
- Прелестно, - сквозь зубы ответствовал родственник императора. - Имеет отношение к генералу Иевлеву?
- Дочь, ваше сиятельство! - бодро отрапортовал подчиненный.
- Замечательно, - поморщился он от неприязни к себе, - у девочки вся семья погибла... Поставьте к дому охрану.
Взял папку из рук опешившего порученца и направился к себе в кабинет.
"Если б там еще было написано, чем ей розы не угодили... А еще лучше, какие цветы она любит. Чем ее можно порадовать?"
- Так, что там у нас? - продолжил разговор сам с собой князь. - Ирина Алексеевна Иевлева. Двадцать пять лет. Целитель. Так. С пяти лет обучалась в пансионе для целительниц... Золотая медаль. Ага. С пятнадцати лет - факультет целительства столичной Академии. Красный диплом - кто бы сомневался. Сирота. Вся семья погибла в Мирограде. Сначала мать с сестрой, потом и отец. Девочка осталась жива, потому что на тот момент находилась в пансионе при Академии Целительства в столице...
Вспомнил ее растерянный взгляд, каким она обвела заваленный стол, ее небольшую чистенькую квартирку - и даже не стал читать психопрофиль - на целительниц, как на военнообязанных, он тоже составлялся. Князь попросту понял, что там прочтет: "Независима, упряма, некоммуникабельна со всеми, исключая пациентов. Связей нет".
- И какие цветы дарят девушке, которая никого к себе не подпускает?
Он помолчал, подумал, вспомнил о делах насущных:
- Начальников отделов ко мне на доклад. И как только у Сергея Ивановича будут какие-нибудь новости по покушению - тоже ко мне.
В Министерстве безопасности Поморья под командованием Великого князя Радомирова, было пять отделов. Первый - отдел внешней разведки, второй - отдел борьбы с врагами внутри государства, третий - отдел пропаганды, четвертый - экономический отдел, и отдел пятый - охрана первых лиц государства.
Начальники отделов были в печали. Можно сказать, в тоске. Покушений такого масштаба давно уже не было. И как-то все привыкли к мысли, что военного положения - такого, как в годы Черной войны и первые пять лет после нее - тоже не будет. Тяжело же жить все время в состоянии боевой готовности, все время ожидая нападения... Расслабились. Размечтались. А вон как вынесло...
- Итак, господа, - обвел тяжелым взглядом князь Радомиров всех присутствующих, - мне вот интересно, где могли встретиться несчастные мальчишки с тем, или с теми, кому они помогали убивать меня? В Поморской научной библиотеке? И почему для покушения на меня опять завербовали студентов?
Он злобно скривился и заговорил снова:
- Вам не кажется, что у правящего рода не складывается общение со студенчеством? Двадцать лет назад они уже участвовали в убийстве императора и императрицы. А так же князя и княгини Радомировых, обставив все таким образом, что в один день погибли и мои родители, и родители наследника!
Начальники отделов переглянулись. Все понимали, что - да... Виноваты. Прошляпили. И что оправдания им нет.
- И почему в министерстве безопасности Поморья никто знать ничего не знает о том, что студенты вернулись к прежним развлечениям?
- Мы готовы подать прошение об отставке, - тяжело вздохнул самый пожилой из них - он командовал внешней разведкой еще при покойном императоре. - Этому нет оправдания.
- Не смешите меня, - оборвал его Радомиров. - Вы значит в отставку, в поместье, к внукам, - а я это все буду сам расхлебывать? И узнавать у ваших агентов, есть ли внешний след? И искать потоки денежных средств - потому что за меня явно кому-то заплатили? И все это я буду делать лично?!
Недобрый взгляд в сторону начальника отдела экономики:
- И вообще, я отвлек вас от важных, - это было сказано с иронией, - дел, лишь для того, чтобы прояснить свою позицию по данному вопросу. Никаких отставок. Никаких истерик. Никаких интриг между отделами!
И он внимательно посмотрел на руководителей отделов по работе с внутренними врагами и охраны первых лиц. На протяжении этого года они упорно интриговали друг против друга. Все знали, что Андрей Николаевич не выносит идею личной охраны - и начальники отделов считали необходимым демонстрировать охранникам свое "фи". Особенно старались специалисты из отдела по работе с внутренними врагами. Охранники - будучи людьми злопамятными, а магами сильными - в долгу не оставались. Вот так все друг друга и развлекали. Время-то мирное...Делать-то нечего... Вот и допрыгались...
- Ваше сиятельство! - стал что-то объяснять ему кто-то.
- Просто найдите того, кто это сделал, - прервал великий князь говорящего. - Свободны!
Князь Радомиров подошел к окну и посмотрел на золотистый отблеск фонарей в бархатно-черной реке.
- Осень, - тихо проговорил он. - Когда-то мне осенью стихи писались лучше, даже, чем весной...
- А коньяк тебе лучше было пить в какое время года? Осенью или весной? - раздался у него за спиной знакомый голос.
- Коньяк - круглогодично, - с ноткой грусти отозвался князь. - Мне сейчас действительно не помешает напиться. Может, я что и пойму в этой жизни...
- Андрей Николаевич, что за похоронное настроение? - удивился его собеседник. - Живой же!
- Не знаю, Семен Семенович, - обратился князь к старому сослуживцу и своему другу, - не знаю. Как-то все... бессмысленно...
- Налито, - откликнулся на его философскую сентенцию друг.
Князь Радомиров подошел к огромному столу для совещаний. Взял бокал и молча выпил.
- Вот и хорошо. Вот и ладушки, - неизвестно чему обрадовался Семен Семенович, наливая еще по одной. - А теперь еще раз. И уже с положенным тостом.
- Будем жить! - тостом, положенным на фронте, отозвался сослуживец.
Третьим тостом они помянули всех, кто не дожил.
А там и бутылка закончилась.
Князь Радомиров вызвал ординарца, распорядился подать еще коньяку.
- Кстати, ты ужинал? - спросил его Семен Семенович.
- О..., - язвительно отозвался князь. - Я сегодня почти обедал. Мне хватило.
- Понятно, - протянул его друг. - И кто она? Балерина? Актриса? Слушай, а вот почему ты с оперными певицами любовных связей не заводишь? Они очень даже...Ничего. С формами! А у балерин - плохой характер. От голода...
- Это не актриса и не балерина. Все гораздо хуже...
Они подождали, пока постучавшийся ординарец войдет и оставит коньяк. Семен Семенович распорядился подать также и ужин.