Кот, который играл в слова, стр. 37

– Это была Натали… После всего она приехала домой, отпустила горничную и пережила двадцать четыре часа ада кромешного, прежде чем покончить С ним. Она пролежала мертвая с вечера четверга.

Над столом воцарилось, долгое молчание. Через некоторое время Квиллер добавил:

– Полиция нашла у неё в чулане платье персикового цвета. На шали недоставало бахромы.

Когда принесли меню. Коки сказала:

– Я не голодна. Пойдёмте погуляем – и поговорим о чём-нибудь другом.

Они гуляли и разговаривали о Коко и новой кошке по имени Йю, или Фрейя.

– Надеюсь, вместе они будут счастливы, – сказала Коки.

– По-моему, мы все будем счастливы вместе. Я собираюсь поменять её имя на Юм-Юм. Я должен поменять и ваше имя.

Девушка мечтательно взглянула на него.

– Понимаете, – растолковал Квиллер, – Коко не нравится, что я зову вас Коки. Это слишком напоминает его собственное имя.

– Так зовите меня просто Эл, – ответила Элкокови Райт тоскливо упавшим голосом, смиренно приподняв брови.

В понедельник новость о датском предприятии Гарри Нойтона появилась на первой странице «Дневного прибоя» за подписью Квиллера. В первом выпуске по типографской ошибке вместо слова «разнообразных» стояло «разноопасных», но ошибка эта была столь уместной в данном случае, что статья от неё только выиграла.

Гарри Нойтон, финансист и спонсор разноопасных деловых начинаний, – гласил бюллетень, – приобрёл права на уникальную разработку датского учёного, которая станет бесценным вкладом в дело процветания человечества, – на бескалорийное пиво с добавкой витамина С.

В тот же день на скромной церемонии в пресс-клубе Квиллеру преподнесли почётную пресс-карточку на имя его кота. Для удостоверения личности на ней было наклеено фото Коко – с расширенными глазами, настороженными ушами и ощетинившимися усами.

– Я снял его, – сказал Одд Банзен, – в ту ночь, в квартире Дэвида Лайка.

А Лодж Кендал заметил:

– Не подумайте, что мне так уж легко удалось уломать шефа полиции и заставить комиссара подписать эту карточку!

Когда Квиллер вернулся в тот вечер на «Виллу Веранда», то вошёл в квартиру скрестив пальцы, чтоб не сглазить. Он принес Юм-Юм из лечебницы домой в полдень, и у кота с кошкой было несколько часов, чтобы обнюхаться, осторожно покружить вокруг друг дружки и достичь полного согласия.

В гостиной стояла тишина. В зелёном датском кресле сидела Юм-Юм, выглядевшая изящной и нежной. Её мордочка смотрелась пикантным коричневым треугольником, а слегка раскосые глаза – огромными голубовато-фиолетовыми кругами. А на белой грудке, там, где шерстка разделялась на две стороны, был влажный вихор зализанного меха, более мягкий, чем ниже на шкурке.

Коко сидел на кофейном столике, большой и властный, с меховым воротником, густой гривой топорщившимся вокруг шеи.

– Ты дьявол! – сказал Квиллер. – Ничего в тебе нет невротического, да никогда и не бывало! Ты всё время знал, что делал.

Коко с ворчанием спрыгнул со столика и неторопливо прошёлся, присоединяясь к Юм-Юм. Они сели бок о бок в одинаковых позах, словно на рисунке, завершающем книгу: оба хвоста выгнуты вправо, уши торчат, как короны, обе пары глаз с подчёркнутым безразличием игнорируют Квиллера. Затем Коко дважды ласково лизнул Юм-Юм в мордочку и, грациозно выгнув шею, склонил перед ней свою голову. Глаза его сузились, выражая высшую степень наслаждения, когда маленькая сиамочка поняла, что от неё требуется, и длинным розовым язычком принялась вылизывать ему уши.