Путь Меча, стр. 101

Он на миг замолчал.

– Но Чинкуэде, Змее Шэн, это пришлось не по нраву. Она жаждала мести, и это растравляло ей душу. И она убила двоих старейшин Совета, когда те ехали в Верхний Вэй. Двузубец Ма, Язык Кобры, упал с подпиленного Придатком Чинкуэды бревна в реку Цун-ли, а кинжал Ландинг Терус не выдержал боя со Змеей Шэн. И мы изгнали Чинкуэду. С того дня она со своими Придатками обитала где-то на солончаках...

– Мы ничего с тех пор не знаем о Змее Шэн, – сказало двухконечное копье.

– Мы не знаем, что такое Шулма, – сказал Юэ Сач-Камал.

– Мы не знаем, что произошло в сожженной деревне, – сказали они оба.

И я им поверил.

Сразу.

Безоговорочно.

– Вы узнаете, – ответил Единорог-Я.

– Но, Сай, Кунда, – свистнул в моей руке Единорог. – Идите сюда!

– Асахиро, Кос, Фариза! – крикнул я. – Идите сюда!

Они подошли.

Они рассказали.

Коротко и ясно.

И им поверили.

Сразу и безоговорочно.

Потому что врать или сомневаться уже не оставалось времени.

– ...думаю, что это вторжение, – закончил Но-дачи. – Начало его.

– Начало конца, – брякнул Сай.

И тут впервые заговорил Чань-бо. Он говорил негромко и словно бы отстраненно – но все молчали и слушали, что говорит Посох Сосредоточения.

– В нашем мире не бывает начал и концов, – сказал Чань-бо. – В нем случаются уходы и возвращения. Сегодня к нам на остриях Диких Лезвий Шулмы вернулась Сокровенная Тайна Батин. Это – свершилось. У нас есть три пути, начинающиеся с порога этого зала. Можно оставить все, как есть, достойно прожить отпущенный нам срок и достойно умереть такими, какими мы есть. Можно сменить достоинство на ярость и выйти навстречу Шулме, став такими, как они. И есть третий путь – стать такими, как они, оставшись собой. Я не знаю, возможно ли это. Выбор – за вами.

И он умолк.

– Мы не можем покорно ждать их прихода, – прозвенел Кханда.

– Не можем, – согласился Скользящий Перст.

– Но и стать такими, как Дикие Лезвия, смогут немногие, – заметил Заррахид.

– Немногие, – согласился Юэ Сач-Камал.

– Чань-бо предложил нам три пути, – тихо сказал Единорог-Я. – Но Чань-бо не прав.

Воцарилась мертвая тишина.

– Он не прав, – повторил Единорог-Я. – Это все один Путь. Путь Меча. Мы не выбираем его, мы даже не идем по нему – он идет через нас. И поэтому когда нам кажется, будто мы выбираем – мы просто делаем еще один выпад. Свой выпад я сделаю утром. Уехав на границу с песками Кулхан.

– Мы слушаем тебя, – прошелестел Чань-бо. – Говори. Я предложил разные пути, ты же не предлагаешь – ты видишь Путь. Говори, Мэйланьский Единорог.

– Юэ Сач-Камал, – продолжил Единорог-Я, – ты должен знать способы, как учить Блистающих... как учить их быть Тусклыми, когда это надо. Ты знаешь?

– Я знаю, – отозвался Юэ.

– Хорошо. Кханда и Скользящий Перст, вы забудете о клейме клятвопреступления и самоубийствах! Завтра вы введете Юэ Сач-Камала и тех, кого он скажет, в Совет Высших Мэйланя, и пусть остальные узнают все! Если понадобится – вы вспомните то, что умели век назад, и будете учить этому всех... и чтоб никаких мне оползней, колодцев и колес арбы! Никаких случайностей!

– Да, – чуть слышно звякнул Скользящий Перст.

– Да, – эхом откликнулся Кханда.

– Если присланный мною гонец скажет вам: «Да» – учите! Если же он скажет «Нет» – решайте сами... я не вправе требовать от вас большего. И помните, что время неумолимо...

– ...и помните, что время неумолимо, – закончил я, повторив все, что было нужно, собравшимся вокруг меня людям.

– Ты что же, один собираешься ехать? – вкрадчиво поинтересовался Кос, и я понял, что поеду не один.

– Да куда ж я от тебя-то денусь? – невесело улыбнулся я своему бывшему дворецкому.

Кос согласно кивнул.

Никуда, мол, не денешься... и не надейся.

– Я с тобой, – положил мне руку на плечо Асахиро Ли.

– Да. Ты – со мной, – согласился я.

– Никуда вы не поедете, – уверенно заявила Фариза. – То есть никуда вы не поедете без меня. Разве что через мой труп.

Я поглядел на нее и убедился, что без нее мы действительно никуда не поедем. Даже через ее труп. Потому что труп Фаризы поедет следом.

– Чэн, ты, конечно, можешь меня прогнать, – подал голос сидевший на полу Эмрах ит-Башшар, – только я все равно увяжусь за вами. Я перед тобой в долгу и...

Я обреченно махнул рукой. Уехать из Кабира было во сто крат проще!

– Только его нам и не хватало! – фыркнула Фариза, но, как ни странно, обошлась на этот раз без оскорблений в адрес удрученного Эмраха.

Молодые батиниты все это время о чем-то тихо совещались – и теперь от них отделился один представитель.

Тот самый гибкий юноша со светлыми волосами, что перевязывал плечо ит-Башшару.

– Мы едем с вами, Высший Чэн, – склонил он голову передо мной.

– У вас есть дело здесь, – как можно мягче ответил я. – Возможно, придется учить других истине Батин.

– Мы не можем учить других тому, чего до конца не познали сами.

– Тогда вас убьют.

– Может быть, – спокойно ответил он. – Мы готовы к смерти. Но те, кто выживет, увидят свет Сокровенной Тайны, и их жизни еще пригодятся тебе, Чэн-в-Перчатке.

Я тяжело вздохнул.

– А что скажешь ты, Сайид-на?

– Пусть едут, – отозвался Вардан Сач-Камал. – Они вольны в своих поступках. И их ведет свет истины Батин. Пусть едут.

Я молча развел руками.

– ...а я покажу вам дорогу.

Знахарка Ниру стояла у стены. Слезы в глазах ее высохли, губы были плотно сжаты. Она поглядела на меня в упор – и я поспешил отвернуться.

Моего согласия тут не требовалось.

– Спасибо, Ниру... Кстати, сколько их было?

– Не помню.

Ладно. За тем и едем.

– Ай, бедная я, горемычная старуха, побродяжка несчастная! – раздался у меня над самым ухом истошный вопль Матушки Ци. – Не бросайте меня, благородные господа, пропаду я здесь одна-одинешенька, чахлым стебельком завяну – а так, глядишь, и сгожусь на что, и дорога веселее покажется, и совет какой дам, да и вообще – не бывала я в тех краях, а давно уж собиралась, ох, давненько, только не выходило никак, а теперь вижу...