Рука Оберона, стр. 40

— Когда излагаешь это таким образом… — начал он.

— Изложу. И ты должен не хуже меня понимать, что здесь должно быть нечто большее.

— Ладно. Скажем так. Но как это было сделано?

— Понятия не имею! — заявил я.

Я вынул Карту, на которую не смотрел долгое время, чувствуя ее холодность под кончиками своих пальцев.

— Но метод не важен. Ты задал неправильный вопрос.

— А какой мне следовало задать?

— Не «как», а «кем».

— Ты думаешь, что вся эта цепь событий была организована человеческой силой, вплоть до возвращения Камня?

— Насчет этого не знаю. Что значит человеческая? Я думаю, что некто, кого мы оба знаем, вернулся и стоит за всем этим.

— Ладно. Но кто?

Я показал ему Карту, которую держал.

— Отец? Вот это нелепо! Он, наверное, умер. Это было так давно.

— Ты знаешь, что он мог это устроить. Он ведь такой хитрый. Мы никогда не осознавали всех его сил.

Бенедикт поднялся на ноги, потянулся и покачал головой:

— По-моему, ты слишком долго просидел на холоде, Корвин. Давай пойдем домой.

— Не испытав мою догадку? Брось! Это просто не спортивно, сядь и удели мне минутку. Давай попробуем эту Карту!

— Да он бы уже вступил с кем-нибудь в контакт.

— Не думаю. Подыграй мне. Чего нам терять?

— Ладно. Почему бы и нет?

Бенедикт сел рядом со мной. Я держал Карту там, где мы оба могли ее различить. Мы пристально уставились на нее. Я расслабил свой ум и потянулся к контакту. Он возник почти мгновенно.

Он улыбался, глядя на нас.

— Добрый вечер! Это была прекрасная работа, — с восхищением произнес Ганелон. — Я рад, что вы вернули мой кулон. Он мне скоро понадобится!..