Дипломатическая неприкосновенность, стр. 75

– Если особо не афишируя, – просиял Майлз. – Да, это верно.

Они обнялись несколько не по-барраярски. Майлзу было глубоко наплевать, что там могут подумать эсбэшные наблюдатели. Держась за руку Катрионы, он парил во флитере, наблюдая, как Бел с Николь удаляются в сторону доков для коммерческих рейсов. Но прежде чем удаляющаяся парочка исчезла за углом, он почувствовал, как его словно волшебным магнитом разворачивает в противоположном направлении. К военному крылу станции, где их дожидался «Кестрел».

В голове тикали часы.

– Пошли.

– Да, – согласилась Катриона.

Ему пришлось ускорить свой флитер, чтобы не отставать от легко ступающей по залу Катрионы.

Грегор поджидал лорда Аудитора и леди Форкосиган сразу по их возвращении, чтобы дать в их честь прием в императорском дворце. Майлз очень надеялся, что, какую бы награду ни замыслил император, это будет не таким хитроумным, что ему устроили аут-леди. Но Грегору придется отложить вечеринку на денек или два. Домашний педиатр из Дома Форкосиганов сообщил, что пребывание детишек в репликаторах уже и так задержалось до предельно допустимого срока. В этом сообщении настолько ясно сквозило полное неодобрение, что не потребовались даже нервозные шутки Катрионы насчет десятимесячных близнецов, и как она теперь рада, что есть репликаторы, чтобы держать его четко нацеленным в нужном направлении, и больше никаких задержек!

Он и прежде много раз вот так возвращался домой, но почему-то этот раз был другим. Наземный лимузин с Пимом за рулем, встретивший их в военном порту, проехал в ворота особняка Форкосиганов, чьи каменные стены, как всегда, возносились ввысь. Катриона первой вылетела из лимузина и с тоской поглядела на входную дверь, но все же дождалась Майлза.

Когда они покинули орбиту Комарры пять дней назад, Майлз обменял флитер на чуть менее противную трость и провел весь полет, непрерывно вышагивая взад-вперед по коридорам «Кестрела». Силы к нему вернулись, хотя и медленнее, чем хотелось. Может, пока суд да дело, ему стоит присмотреть себе шпагу-трость, как у коммодора Куделки? Майлз встал, с некоторым вызовом взмахнув тростью, и предложил Катрионе руку. Она невесомо положила ладонь на его предплечье, исподволь готовая подхватить его при необходимости. Двойные двери распахнулись, открывая вход в древний главный холл, выложенный черными и белыми плитками.

Там их поджидала целая толпа во главе с высокой женщиной, рыжеволосой и сияющей. Графиня Корделия Форкосиган сначала обняла свою сноху. Седовласый кряжистый мужчина со светящимся от радости лицом вышел из комнаты слева и встал в очередь, чтобы обнять Катриону, лишь потом повернувшись к собственному сыну. Никки скатился вниз по ступенькам винтовой лестницы, кинулся в руки матери и ответил на ее крепкие объятия практически не стесняясь. За последние три месяца мальчик подрос как минимум сантиметра на три. Когда он повернулся к Майлзу и повторил рукопожатие графа с поразительной взрослой решительностью, Майлз обнаружил, что смотрит на пасынка снизу вверх.

Вокруг стояли с десяток оруженосцев и слуг, и все улыбались. Матушка Кости, бесценная повариха, сунула Катрионе роскошный букет. Графиня протянула неловко сформулированное, но искреннее поздравление с рождением детей от Марка, выпускника колледжа на Колонии Бета, и куда более стильное послание от живущей там же бабушки Нейсмит. Старший брат Катрионы, Уилл Форвейн, тоже неожиданно оказавшийся здесь, снимал все происходящее.

– Поздравляю с отлично выполненной работой, – сказал Катрионе вице-король граф Эйрел Форкосиган. – Хочешь еще? Уверен, что Грегор после всего этого запросто найдет тебе местечко в дипломатическом корпусе, если пожелаешь.

– По-моему, у меня уже есть три или четыре работы, – рассмеялась она. – Спросите меня снова, ну, скажем, лет через двадцать.

Катриона поглядела вверх по лестнице, туда, где находилась детская.

Графиня Форкосиган, перехватив ее взгляд, сказала:

– Все готово и ждет только вас.

После самого быстрого в истории споласкивания в их апартаментах на втором этаже Майлз с Катрионой прошли по забитому слугами коридору, чтобы снова встретиться со всем семейством в детской. Помимо медицинской бригады – акушера, двух медтехников и биомеханика, – в маленьком помещении, окнами выходящем на задний сад, толпилось народу куда больше, чем оно могло вместить. Это были классические публичные роды наподобие тех, что приходилось выносить несчастным женам монархов в древности, с той разницей, что у Катрионы было преимущество: она стояла, полностью одетая и с достоинством. Воплощение радостного возбуждения – и никакой крови, боли и страхов.

Майлз решил, что он это одобряет.

Оба репликатора, снятые с подставок, стояли рядышком на столе, полные обещаний. Медтехник только что перестал прослушивать трубочкой один из них.

– Приступим? – вопросил акушер.

Майлз поглядел на родителей.

– А как вы все это проделали в свое время?

– Эйрел поднял один запор, я – другой, – ответила мать. – Твой дед, генерал Петер, угрожающе шнырял вокруг, но в конце концов он стал шире смотреть на мир.

Мать с отцом обменялись понимающей улыбкой, и Эйрел Форкосиган насмешливо покачал головой.

Майлз посмотрел на Катриону.

– По мне, так годится. – Ее глаза весело сияли. У Майлза стало тепло на душе при мысли, что он сумел подарить ей это счастье.

Они приблизились к столу. Катриона обошла кругом, и техники расступились перед ней. Майлз повесил трость на край стола, оперся одной рукой о поверхность, а вторую поднял, как Катриона. Запоры открылись с двойным щелчком. Майлз с Катрионой передвинулись и проделали то же со вторым репликатором.

– Отлично, – прошептала Катриона.

А потом им пришлось отойти в сторону и следить с иррациональной тревогой, как акушер откидывает первую крышку, сдвигает прокладку, вскрывает пузырь и извлекает розового извивающегося младенца. Еще несколько мгновений, пока прочистили легкие, перерезали пуповину. Майлз снова смог дышать, лишь когда задышал маленький Эйрел Александр.

Майлз сморгнул влагу с ресниц. Он почувствовал себя не самым сентиментальным, когда заметил, что его отец вытирает глаза. Графиня Форкосиган вцепилась в юбку, вынуждая жадные бабушкины руки ждать своего часа. Рука графа на плече Никки напряглась, а Никки, стоящий на самой выгодной позиции в середине и напротив, вздернул подбородок и ухмыльнулся. Уилл Форвейн суетился, пытаясь подобрать лучший ракурс, пока его младшая сестренка самым решительным тоном леди Катрионы Форкосиган не пресекла его режиссерские потуги. Уилл несказанно изумился, но отступил.

По молчаливому согласию Катриона первой взяла ребенка. Держа на руках новорожденного сына, она смотрела, как из второго репликатора извлекают ее первую дочку. Майлз стоял рядом, опираясь на трость, пожирая глазами. Малыш. Настоящий малыш. Его собственный. А он-то думал, что дети кажутся ему реальными, когда трогал репликаторы. Но сейчас все было совсем не так. Маленький Эйрел Александр оказался таким крошечным! Кроха моргнул и потянулся. И он дышал – правда дышал! – лениво чмокая маленькими губками. У него оказались густые черные волосы. Это было чудесно. Это было… пугающе.

– Твой черед, – улыбнулась Майлзу Катриона.

– Я… Пожалуй, я для начала лучше сяду. – Он рухнул в торопливо придвинутое кресло. Катриона сунула в его испуганные руки завернутый в пеленки сверток. Графиня встала за спинкой кресла, как орлица.

– Он кажется таким крошечным…

– Что?! Четыре кило сто! – воскликнула мать Майлза. – Маленький силач, вот он кто. Ты был вдвое меньше, когда тебя извлекли из репликатора. – И она продолжила нелестное описание Майлза – и Катриона не только все это слушала, но и поощряла.

Майлз подпрыгнул, услышав яростный вопль со стола с репликаторами. Элен Наталия в буквальном смысле известила о своем появлении на свет, размахивая сжатыми кулачками и громко вопя. Акушер закончил осмотр и поспешно передал ее в протянутые руки матери. Майлз вытянул шею. Темные влажные волосики Элен Наталии обещали стать рыжеватыми, когда высохнут. Именно так, как хотел Майлз.