Дипломатическая неприкосновенность, стр. 34

– Понимаю. – Она нахмурилась. – Это просто очень странно. Не то странно, что груз существует: то есть если все эти аут-дети зачаты и генетически изменены централизованно, так, как мне описывала твоя подружка аут Пел, когда приезжала как представитель Цетаганды на свадьбу Грегора, генетики аутов все время экспортируют тысячи эмбрионов из Звездных Яслей.

– Не все время, – поправил Майлз. – Раз в год. Ежегодные корабли с детьми аутов отправляются в сатрапии все одновременно. Это предоставляет возможность всем консортам, таким как Пел, в чьи обязанности входит сопровождение репликаторов, встречаться и консультироваться друг с другом. Помимо всего прочего.

Она кивнула.

– Но вести этот груз сюда, да еще с единственным сопровождающим… Если у твоего Дюбауэра, или как его там, действительно тысяча детишек на руках, и мне все равно, обычные ли они люди, или гемы, или ауты, или еще кто, то лучше бы ему иметь несколько тысяч нянек, поджидающих их где-нибудь.

– Верно. – Майлз потер лоб, который снова начал болеть, и не только от открывшихся возможностей. Катриона права насчет платка, как обычно. Если Солиан мог оставить образец крови где угодно и когда угодно…

– О! Ага! – Он пошарил в кармане брюк, выудил носовой платок, забытый там с утра, и развернул, открыв большое бурое пятно. Образец крови, ну конечно! Ему нет необходимости ждать ответа из штаб-квартиры СБ, чтобы провести идентификацию. Он бы наверняка вспомнил потом об этом случайно полученном образце даже без подсказки. А вот до того, как расторопный Роик почистил бы его одежду и вернул снова готовой к употреблению, или нет, это уже отдельный вопрос, верно? – Катриона, я тебя нежно люблю! И мне срочно нужно поговорить с хирургом «Принца Ксава».

Торопливо изобразив поцелуй – чем вызвал ту самую ее загадочную очаровательную улыбку, – он выключил комм.

Глава 10

Майлз срочно связался с «Принцем Ксавом». За этим последовала небольшая задержка, пока Бел договаривался о разрешении на взлет беспилотной почтовой капсулы с «Кестрела». С полдюжины вооруженных патрульных судов Милиции Союза все еще болтались защитным щитом между станцией Граф и флотом Форпатрила, висящим в изгнании в нескольких километрах отсюда. Драгоценному образцу Майлза не пошло бы на пользу, если бы его сбил какой-нибудь гвардеец-квадди с двойным комплектом пальцев, жаждущих нажать на гашетку. Майлз находился в напряжении, пока с «Принца Ксава» не сообщили, что капсула благополучно поймана и доставлена на борт.

Он наконец устроился за столом кают-компании «Кестрела» вместе с Белом, Роиком и подносами с пайком военного образца. Майлз жевал механически, практически не чувствуя вкуса и без того не очень вкусной горячей пищи, поглядывая вполглаза на дисплей, где все еще шли в режиме быстрого просмотра записи с «Идриса». Как выяснилось, за все время стоянки Дюбауэр ни разу не покидал борта «Идриса» даже для прогулки по причалу, пока квадди насильно не высадили его вместе с другими пассажирами в станционную гостиницу.

Лейтенант Солиан выходил пять раз, из которых четыре – по служебным делам для обычной проверки груза, а вот пятый, самый интересный, после дежурства в последний свой день. Был хорошо виден его затылок, когда он выходил, и четкий вид анфас, когда он вернулся примерно через сорок минут. Даже остановив кадр, Майлз и при ближайшем рассмотрении не смог точно определить, являются ли пятна и тени на темно-зеленом мундире Солиана следами носового кровотечения или нет. Лицо Солиана, когда он прямо смотрел в камеру слежения, было замкнутым и хмурым. Возможно, поскольку это было частью его работы, он всего лишь привычно проверял, работает она или нет. Молодой человек не выглядел расслабленным или счастливым, или предвкушающим приятное времяпрепровождение в увольнении. Он выглядел… озабоченным.

Это был последний раз, когда Солиана видели живым. Никаких признаков его тела не обнаружили, когда на следующий день люди Брена обшарили «Идрис», а искали они тщательно, потребовав у всех пассажиров, включая Дюбауэра, открыть грузовые отсеки и каюты для осмотра. Отсюда и родилась стойкая теория Брена, что Солиан каким-то образом незаметно ускользнул с корабля.

– Так куда же он ходил за эти сорок минут, что его не было на корабле? – с досадой вопросил Майлз.

– Через мой таможенный пост он не проходил, если только кто-нибудь не протащил его завернутым в ковер, – твердо ответил Бел. – А у меня на записях не числится никого, кто бы провозил ковер. Мы проверяли. У него был свободный доступ на шесть грузовых причалов в этом секторе и ко всем пришвартованным там кораблям. Каковыми на тот момент были все четыре ваших.

– Ну, Брен клянется, что у него на записях не зафиксировано, что Солиан поднимался на другие корабли. Полагаю, мне лучше проверить всех остальных, кто поднимался или сходил с кораблей за этот период. Солиан мог присесть для спокойной незаметной беседы – или чего-то более серьезного – с кем-нибудь в любом из бесчисленных закоулков на этих грузовых причалах. Кровь из носа у него могла идти или не идти.

– Причалы не так тщательно контролируются или патрулируются, – признал Бел. – Мы иногда разрешаем пассажирам и членам экипажа использовать пустые причалы для упражнений или игр.

– Хм.

Кто-то позже, безусловно, использовал один, чтобы сыграть в игру с синтезированной кровью.

После непритязательного ужина Майлз заставил Бела провести его через таможню в гостиницу, где разместили команды арестованных кораблей. Эти дыры были куда менее роскошны и более заполнены, чем те, что отводились для имеющих средства галактических пассажиров, и взбудораженные команды сидели там взаперти несколько дней, имея для развлечения лишь головид и себя самих. Майлза немедленно осадили старшие офицеры – и с двух кораблей Корпорации Тоскане, и с двух независимых торговцев, тоже вляпавшихся в эту историю, – жаждущие узнать, как скоро он намерен добиться их освобождения. Он прорвался сквозь гвалт, потребовав дать ему переговорить с медиками, приписанными ко всем четырем кораблям, и тихое помещение. После небольшой возни наконец образовался кабинет и квартет нервничающих комаррцев.

Майлз в первую очередь обратился к медику «Идриса».

– Насколько сложно постороннему человеку получить доступ в ваш лазарет?

Тот моргнул.

– Совсем не сложно, лорд Аудитор. То есть он не запирается. В случае необходимости люди должны иметь возможность попасть туда немедленно, а не отлавливать меня где-нибудь. Я и сам своего рода «скорая помощь». – Помолчав, он добавил: – Конечно, кое-какие медикаменты и оборудование содержатся в запирающихся шкафах и учитываются строже. Но что до остального, то нет необходимости. В порту всех, кто поднимается или сходит с корабля, проверяет корабельная служба безопасности, ну а в космосе – там вообще все просто.

– Значит, никаких краж у вас не было? Отправившегося прогуляться оборудования, исчезнувших лекарств?

– Очень мало. Я хочу сказать, народу на корабле полно, но это не та публика. Если вы понимаете, о чем я.

Медики с двух независимых торговцев поведали, что в космосе у них дела обстоят так же, но в порту от обоих требуют держать их маленькие департаменты запертыми, если их самих там нет. Майлз напомнил себе, что один из них, возможно, подкуплен и сотрудничал с тем, кто синтезировал кровь. Четверо подозреваемых, хе. Его следующий опрос выявил, что во всех четырех судовых лазаретах действительно есть переносные синтезаторы, входящие в стандартное оборудование.

– Если кто-нибудь проскользнет в ваш лазарет, чтобы синтезировать немного крови, вы можете определить, что вашим оборудованием пользовались?

– Если их потом помыли за собой… Может, и нет, – ответил медик «Идриса». – Или… а сколько крови?

– Три или четыре литра.

Озабоченное лицо медика просветлело.

– О да! Если, конечно, при этом пользовались моими запасами филлоткани и жидкостей, а не принесли с собой. Я бы заметил, если бы исчезло такое количество.