Домик на море, стр. 9

ДЕБОРА: Куплю себе другой.

МАРКО: Где? Я не видел здесь магазинов, торгующих купальниками. Есть только один супермаркет. Там продают веревки, пластик, гвозди. Никаких купальников я там не видел.

Входит Джанни.

ДЖАННИ: Звонил Альвизе. Бьянка умерла.

ДЕБОРА: Что? Умерла?

ДЖАННИ: Да. У нее был сердечный приступ. Она умерла.

ЗАНАВЕС

Действие третье

В комнате находится одна Дебора. Затем появляются Марко и Джанни.

МАРКО: Вот и я, Дебора. Купил тарелки, похожие на те, что мы разбили. За эти несколько дней мы побили кучу тарелок.

ДЕБОРА: Ты мог их и не покупать. Эта чертовка, жена фармацевта, содрала с нас хорошенькую сумму денег. А, холодильник, как ты знаешь, у них вообще никогда не работал.

МАРКО: Но она мне вернула назад двадцать тысяч лир. Мы к ней ходили вместе с Джанни. Ему удалось убедить ее.

ДЕБОРА: Спасибо и за это. Те несколько дней, что мы прожили у нее, нам стоили пятьдесят тысяч лир. Даже номер-люкс в гостинице стоит дешевле.

ДЖАННИ: Прекращай говорить о деньгах. Ты становишься неприятной, когда говоришь о деньгах. Если ты перестанешь думать о них, кто знает, может в один прекрасный день, они польются на вас как вода из ведра.

ДЕБОРА: Не верю я этому, пока что на нас, если, что и льется, так это дождь. У нашей машины «сэйченто» образовалась огромная дыра в капоте.

МАРКО: Но сегодня нет дождя. Стоит великолепная солнечная погода.

ДЕБОРА: Не считая уже других расходов. Пластиковой занавески, которую ты так и не повесил.

МАРКО: Пластиковая занавеска может нам понадобиться всегда. Мы ее повесим в нашем будущем доме. Рано или поздно, но мы будем иметь наш дом.

ДЕБОРА: Только где?

МАРКО: Не знаю. Может, там, где найду себе работу. Я написал во Флоренцию некоторым знакомым моей матери. У них завод по выпуску шариковых авторучек.

ДЕБОРА: Во Флоренцию?

МАРКО: Да, во Флоренцию. Однако мы можем туда не ехать тотчас же. Мы могли бы, если это тебе доставит удовольствие, в начале погостить у твоей сестры.

ДЕБОРА: Сейчас ничто не может мне доставить удовольствия. Я чувствую себя ужасно несчастной.

МАРКО: Ты говорила, что хочешь побыть среди спокойных людей. Твоя сестра как раз такая спокойная. Глупая, но спокойная.

ДЕБОРА: Не такая уж она глупая, как тебе кажется. Однако я не хочу ехать к ней именно сейчас. Я это говорила, но это неправда. Мало ли, что можно сказать. Мне не хочется уезжать отсюда. Я уже привыкла к этому месту. И вообще, я ко всему очень быстро привыкаю.

ДЖАННИ: Не уезжайте. Останьтесь еще здесь. На несколько дней. Прошу вас.

ДЕБОРА: Марко хочет ехать. Он так решил. Я никогда не оспариваю его решений. Я покорная.

ДЖАННИ: Покорная и вредная.

ДЕБОРА: Почему это я вредная? Разве, я вредная?

ДЖАННИ: Ты бываешь иногда вредная с Марко. И относишься к нему несправедливо.

ДЕБОРА: У меня, что сегодня злое выражение лица? Кислое выражение лица?

ДЖАННИ: Нет. Сегодня оно у тебя несчастливое.

ДЕБОРА: Я не хотела бы, чтобы ты запомнил меня со злым, кислым выражением лица.

ДЖАННИ: Нет, это не так. Я буду помнить твое настоящее выражение лица.

МАРКО: Дебора, хотел тебе сказать, что вчера сюда вернулся Альвизе. Бьянку похоронили в Риме. Бетта говорит, что ему страшно хочется увидеться со мной. Он сейчас буквально убит горем. Я тоже не чувствую себя достаточно хорошо. Я не видел его уже много лет. У меня слова застревают в горле. Какая странная судьба. Надо же нам было оказаться здесь именно в те дни, когда умирала Бьянка. Если бы мне казалось, что я в состоянии чем-нибудь помочь ему, поднять его дух, я бы охотно встретился с ним, выполнил бы свой долг, не задумываясь, пошел бы к нему, чего бы мне это не стоило. Но я чувствую себя совершенно разбитым. Страшно потрясенным. Что бы я мог ему сказать в таком состоянии? Какие бы я нашел для него слова?

Раздается стук в дверь. После чего появляется Бетта.

БЕТТА: Я вам принесла термос с кофе. Кофе горячее, как кипяток. Вы его выпьете в дороге. Кроме того, Марко, я тебе принесла электрическую бритву. Это тебе подарок от Альвизе. Он говорит, что помнит, как ты брился лезвиями, и, что у тебя от них всегда оставались многочисленные порезы на лице.

ДЕБОРА: В Риме. На улице Виа Панисперна. Когда вы пели песню о поросятах.

МАРКО: Спасибо. Бритва просто прелесть. Передай ему, что я за нее ему очень благодарен.

БЕТТА: Кроме того, он просил передать вам также эту фотографию Бьянки. Этому снимку уже несколько лет. Здесь она снялась, когда еще была красивой. Она тут с ребенком. Еще до того, как они его отдали в колледж.

МАРКО: До чего же она здесь красивая.

БЕТТА: Альвизе просит вас простить его. Ему очень жаль, что вы уже уезжаете. Он вам обязательно напишет. В этот момент он, можно сказать, никого не хочет видеть. Кроме меня и Джанни. Вчера вечером мы пробыли у него до поздней ночи. Он и Джанни играли в шахматы.

ДЕБОРА: Ты, как, Джанни? Не чувствуешь ли ты за собой вины? Тебя не мучают угрызения совести, когда ты находишься в компании с Альвизе? Когда играешь с ним в шахматы? Возможно, Бьянка не умерла бы так рано, если бы не была бы влюблена в тебя.

ДЖАННИ: Она вовсе не была влюблена в меня. Да, и умерла бы все равно. Она только искала очередного повода для своих страданий.

ДЕБОРА: Все ищут поводов для своих страданий. Я тоже их ищу. И я их нахожу, так как они всегда имеются. Это единственная штука в мире, которую можно найти тотчас же.

ДЖАННИ: Я тебе принес твою курточку. Ты вчера забыла ее у меня дома.

МАРКО: Дебора, ты вчера была в доме у Джанни?

ДЕБОРА: Да. Когда ты ездил в Анкону. К тому же, Джанни, это не курточка, а моя вязаная кофточка. Одна из моих вязаных кофточек из кашемира.

МАРКО: Дебора всегда говорит: или кашемировая, или ничего. Везде только, где она бывает, она всегда что-нибудь забывает. Я ездил в Анкону, чтобы забрать ее платье, оставленное в гостинице «Античная Япония». Казалось, что она умрет, если не найдется ее платье с голубыми цветочками.

ДЕБОРА: Не платье тому причина. Просто мне, Марко, захотелось побыть одной, без тебя, хотя бы несколько часов. Вдруг, я почувствовала, что больше не могу переносить тебя. Вот, я и придумала предлог, чтобы отправить тебя куда-нибудь подальше от меня.

МАРКО: Очередной предлог для страданий.

ДЕБОРА: Да. По крайней мере, ты теперь знаешь правду.

БЕТТА: Дебора, ты была долго в доме у Джанни?

ДЕБОРА: Не очень. Дом довольно-таки красивый, большой, однако, весь рушится буквально на глазах. Он мне подарил орхидеи. Вон те. У меня здесь нет вазочек для цветов, так что я положила их в суповую миску. Я их возьму с собой.

БЕТТА: Это как же, если тебе не нравится запах орхидеи.

ДЕБОРА: Я его не выношу. Но сейчас, будучи вынужденной, нюхать его в этой комнате, я привыкла к нему. Я уже привыкла к этой комнате и могла бы остаться здесь навсегда.

БЕТТА: Когда вы вернетесь сюда в другой раз, я подыщу вам домик получше.

ДЕБОРА: Другого раза у нас не будет. Мы сюда уже больше никогда не вернемся.

ДЖАННИ: Вернетесь, я в этом уверен. Должны вернуться. Или же, при случае, мы сами приедем к вам во Флоренцию. Встретимся вновь, в какой-нибудь точке мира. Мир стал таким маленьким.

ДЕБОРА: Нет, он большой. Отвратительный и большой. Шумный. Перенаселен. Перенаселен и эгоистичный. Со многими дорогами, которые не ведут тебя никуда.