Четвертая магическая война, стр. 16

– Против бронированных кораблей оно да, намного лучше, – не стал спорить мичман. – Но чаще мы встречаемся с какой-нибудь летучей пехотой или крылатыми тварями. А против таких картечь куда лучше будет.

– Да и дешевле она, – поддержал кто-то из артиллеристов. – Чуть ли не на четверть. Тоже немаловажно, если подумать…

– Как будто нам сейчас, кроме этого, думать не о чем, – фыркнул один из рядовых авиаторов, принадлежавший как раз к летучей пехоте. – Вы лучше скажите – а не к той ли серой сараине с висельниками нас тащат? Ну вон она, на отшибе еще стоит!

– Тюрьма? – обрадовался кто-то. – Ну… Неплохо. По крайней мере, не концлагерь на ровном месте. Стены от ветра защитят, и снег на голову падать не будет.

– Но если не топить как следует, в казематах все равно от холода дуба дать можно будет. – Поддерживающий Олега за плечо мужчина не разделил оптимистичного настроя. – И проводить разные темные ритуалы в таком помещении куда удобнее. Экранирование при необходимости в нем провести нечего делать, а звуки каменные стены и сами по себе неплохо гасят.

Олег наконец-то смог поднять голову и увидел место, в котором ему теперь предстояло провести некоторое время. Строение было как минимум двухэтажным, но скорее всего имело еще три-четыре яруса, скрытых в подземной части. Длинная серая стена с маленькими щелями до невозможности узких окон казалась мирной и безопасной. Парень мог бы даже счесть данное сооружение каким-нибудь складом. Если бы с плоской крыши, имеющей по периметру небольшие каменные зубцы, не свешивались грубые веревочные петли. Причем значительная их часть не пустовала. На ветру покачивались и временами постукивали о стены и друг о друга раздетые до исподнего тела мужчин, женщин и даже детей. Мороз по большей части уберег их от разложения, но не смог отпугнуть птиц. Вороны, которых вокруг тюрьмы расселась по деревьям целая стая, похоже, уже давно оценили предложенную кормушку. Судя по выпирающим наружу костям и разодранной коже, пернатые падальщики успели склевать с трупов немало мяса. Даже приближение большой массы людей не сильно-то и отпугнуло черных бестий. Прямо на глазах Олега одна из наиболее наглых тварей села на голову девочке, еще только-только начавшей округляться в нужных местах, и попыталась выклевать ей левый глаз… Чтобы с негодующим карканьем убраться восвояси, когда по телу повешенной пробежали судороги, а свесившиеся руки поднялись к шее и вцепились в петлю. Посиневшие кисти девушки хоть и были крепко-накрепко притянуты друг к другу обрывком веревки, палач связал их спереди. Похоже, специально. Чтобы казненная могла подтягиваться и дышать, покуда у нее хватит на это сил. Которые, очевидно, уже практически подошли к концу, раз спустя пять – десять секунд пальцы повешенной разжались обратно.

– Ты гля, Сидор, с утра висит, и живая исчё! – хохотнул один из конвоиров, весело подмигивая своему товарищу. – Может, все же сымешь? Ох, и хваткие детки, должно быть, из ейного пуза могут выйти. Али так сильно боишься, что это не ты ее заставил надуваться, а я?

– Да коли так, кум, оно бы еще и ладно. – Другой охранник задрал заросшую черной щетиной морду высоко к небесам и принялся яростно скрести свою шею. На которой болтался массивный серебряный православный шестиконечный крест. Отличить его от символа католической веры мог даже такой профан в делах церковных, как Олег. Придерживающиеся западных обрядов христиане обычно ограничивали себя маленьким и легким стилизованным распятием, больше всего напоминающим знак «плюс» с чуть более длинной нижней палочкой. – Только ты вспомни, как же именно мы на твоих именинах веселились. Они ж как пить дать гавкать будут!

– Униаты [10], – процедил мичман Горнелко, в глазах которого зажглось пламя ненависти. Впрочем, аналогичный огонь сверкал и во взоре значительной части других пленников. Не исключая и Олега, которому вдруг очень захотелось узнать, сумеет ли он самостоятельно произвести правильную вивисекцию этих двух образчиков рода человеческого. – Понимаю теперь, почему вас казаки во всех захваченных городах по кольям сажают, ох, понимаю…

– Колья и у нас есть. Токмо с другой сторонки стоят, чтобы проезд не загораживать, – злобно оскалился охранник и без лишних слов саданул заключенного по лицу дубинкой. Не мичмана. Просто какого-то бедолагу, до которого ему и тянуться особо не надо было. – Мы-то люди маленькие, за лишний труп среди москалей премии лишаемые… А вот начнешь дерзить кому-нибудь из их благородий панов – сам их опробуешь. Причем не один, а с компанией. А теперь заткнись и шагай быстрее, падаль!

Ворот у тюрьмы не было. Только небольшая дверь и идущая дальше вдоль стены длинная кишка прямого, как стрела, коридора. Разминуться в нем даже два человека смогли бы лишь с очень большим трудом. Видимо, строили специально на случай штурма или побега, чтобы любую пытающуюся войти или выйти толпу охранники смогли остановить буквально несколькими выстрелами. Казавшаяся вроде бы не такой и большой толпа пленных растянулась в длинную цепочку, медленно двигающуюся вперед. Очень медленно. Всех перешагнувших порог данного заведения сначала каким-то таинственным для оставшихся позади образом обрабатывали минуты по три-четыре – и лишь потом запускали следующую партию. Дошла очередь и до Олега с его подпоркой. За время пути таковая сменялась раз пять, но последнюю от парня грубо оторвали. Резко мотнувшийся в сторону военнопленный махнул руками в тщетной попытке сохранить равновесие – и… Неожиданно для самого себя устоял. Похоже, последствия сотрясения мозга у него мало-помалу стали проходить. Или хотя бы ослабевали их самые явные признаки.

– Так, Коробейников Олег. Мещанин, восемнадцать лет, дар ниже среднего… Големостроитель второй ступени, целитель первой… Выговоры, поощрения, медаль… Нет, ну неплохо для такого возраста и происхождения. – Проморгавшись, парень понял, что находится в почти обычной приемной… Парочка заваленных бумагами столов, за ними сидели перебирающие документы люди самого гражданского вида… Только вот роль шкафов по углам выполняли подпирающие потолок автоматроны. И они же служили привратниками, конвоирующими заключенных. Причем каждый из магических роботов сжимал в руках ружье такого калибра, что им можно было прострелить навылет человек десять. Ну, если они стоят плотно. Очень плотно, как в покинутом парнем коридоре. – Что ж… Выкуп в размере ста сорока золотых монет стандартной русской, австрийской или польской чеканки за себя заплатить сможешь?

– Нет. – У Олега таких сбережений не было. У него теперь вообще никаких денег не было, поскольку он все капиталы держал в своей каюте на борту летучего корабля. В банк ходить военнослужащим никто не запрещал, но ведь не три же месячные зарплаты класть под проценты?

– Ожидаемо. – Поляк отложил в сторону его документы, не проявив особых эмоций. – Родственников среди шляхты либо австрийского дворянства, так понимаю, тоже нет. Не хочешь ли раскаяться в своей схизмацкой ереси, принять истинную веру и стать боевым холопом царства Польского? Если не знаешь, поясню. То же самое, что ваши русские служащие по магическому контракту, только пожизненно.

Дверь, ведущая в одно из соседних помещений, с грохотом распахнулась. На пороге стоял военный очень важного вида. Толстый, усатый, с погонами по полметра и золотым шитьем, достаточным для переплавки в не очень-то маленький слиток.

– Доннер-веттер! – прорычал он, мигом выдавая свое австрийское происхождение и собрав на себе взгляды всех присутствующих. Даже автоматроны стволами оружия в его сторону на секунду дернули, чтобы после вернуться к прежним положениям. Облегчив душу призывом грома и молнии, мужчина продолжил на немецком, который Олег благодаря занятиям в училище неплохо понимал. – Бездельники! Ротозеи! Впятером не можете сломать защиту одного какого-то хилого воздушника, который даже не ментальный маг!

– Имейте терпение, герр майор, – ответили ему на том же языке из глубины помещения. – Может быть, капитан захваченного вами линкора оказался и не слишком талантлив как аэромант, но внушению он сопротивляется мастерски. Честно говоря, впервые вижу такую интересную защиту сознания. Если поддерживает ее он сам, то растрачивать такой талант на командование летающим музеем просто преступно! А если это результат внешнего воздействия, то у русских появился как минимум новый архимагистр ментальной магии с полностью оригинальным стилем работы.

вернуться

10

Униаты – последователи церковной Брестской унии 1596 г. об объединении православной и католической церквей с подчинением папе римскому; признают догматы католической церкви, но с сохранением православных обрядов. В течение многих веков нарушали изначальное единство православных верующих, служили агентами влияния западных держав и упорно доказывали, что нет недруга страшнее, чем бывший друг.