Великий князь, стр. 71
Не понаслышке зная, как правитель Руси любит составлять разные гороскопы и глядеть в звездные карты, Федор позволил себе скептическую усмешку.
- Вот-вот, и митрополит так же не поверил - до тех пор, пока на следующем же заседании Думы не огласили указ о создании царской часовой мануфактуры на Воробьевых горах. В указе том промеж прочего расписано, что собранные часы обязательно отправлять в звездочетные башни, дабы по механике небесной выверять и налаживать их ход.
- О как?!?
- Вот и мнится мне, что Джанбаттиста Фрязин, за коим ты поплывешь, в тех самых башнях и засядет.
Задумчиво угукнув, молодой мужчина отщипнул крохотный кусочек румяной корочки лепешки и закинул его в рот - по-прежнему внимательно слушая отца.
- Нидерланды гишпанские... Плавали туда уже дьяки посольские. И в Венецию, и в Англию - корабелов тамошних сманивать. Все зазря, у них там меж собой уговор, не давать Руси флот завести.
Сбив кончиком ложки верхушку янтарно-зернистой горки красной икры, и воткнув затем резную деревяшку до середины в икру щучью, Иван Федорович по примеру сына откинулся на спинку стульца.
- Дьяк Щелкалов мне как-то жаловался - вроде бы он там с одним мастером добрым сговорился, тот уж и семью собирать на переезд начал... Так этого корабела свои же гильдейские сотоварищи едва не прибили!.. Нет, сыно, только впустую время потратишь.
- А я не за корабелами, батюшка. Живет в Антверпене один механикус и розмысл, который в числе прочего придумал линзы особой выделки. Вроде бы, если их соединить по-хитрому, то сквозь трубу подзорную и самую малую пылинку разглядеть можно будет.
В сомнении пожевав губами, государственный муж сказал, как припечатал:
- Баловство.
Помолчал, затем глянул на дверь горницы и тихо поинтересовался:
- Правду ли говорят, что государь-наследник приблизил к себе Радзивиллов, и в особенности великого канцлера литовского Николая Юрьевича?
- Правду, батюшка.
Покивав каким-то своим мыслям, старший Мстиславский продолжил свой отеческий допрос:
- Еще говорят, что государь настолько благоволит этому роду, что даже разрешил канцлеру отстроить новый костел для кальвинистов - да не где-нибудь, а в Полоцке?
Дернув плечами в молчаливом согласии, отчего сквозь распахнувшийся ворот рубахи показалась курчавая поросль на груди, ближник Великого князя Литовского дополнил слух важной подробностью:
- В обмен на один из девяти радзивилловских дворцов в Вильне, в коем будет устроен Печатный двор.
Как искушенный и опытнейший политик, Иван Федорович своего будущего царя понимал и даже одобрял - но вот как православному, ему такие новости не нравились. Очень!
- Верно ли бают, что подле государя постоянно крутится эта... Как там ее?
Князь пощелкал пальцами, припоминая:
- Третья дочка великого канцлера Николая?
Отщипнув очередной кусочек, сын услужливо подсказал:
- Анна-Магдалена. А если не она, так вторая дочка София-Агнешка.
- И как он к ним?
Заперхав от хлебной крошки, попавшей не в то горло, княжич смыл ее изрядным глотком кваса и по-прежнему сдавленно ответил:
- Привечает. Недавно на большую загонную охоту в Несвижский замок ездили...
Досадливо покривившись, глава рода Мстиславских едва не сплюнул прямо на цветастый половичок.
- Раньше сестру под короля Жигимонта подкладывали, а теперь, значит, дочки в ход пошли!..
Дернувшись на месте, он разом остыл - недавняя рана еще не терпела излишне резких движений. Сын, опять же, встревожился...
- Сиди, все у меня хорошо.
Вернувшись на свое место, Федор немного помялся под насмешливо-понимающим взглядом отца, и наконец выдал:
- Батюшка. Я ведь чего еще раньше всех в Москву возвернулся - мне Димитрий Иоаннович поручил доподлинно вызнать и ему отписать, как проходила битва при Ахуже.
- Кхм!..
Глава семьи довольно кашлянул, в полной мере оценив благосклонность государя-наследника к своему первенцу. Будто и вправду некому донести до наследника престола все случившееся, причем в мельчайших подробностях!
- Это еще вопрос, кому и у кого стоило бы доподлинно все вызнавать... А и ладно, слушай. Про Большой Смотр порубежных полков и поместной конницы еще в начале этой весны объявляли - сразу после того, как набег калги Мехмет-Герая на рязанские и каширские места отбили. Все как заведено в таких случаях, разве что вместо приболевшего князя Воротынского головой всему делу встал царевич Иоанн Иоаннович.
Кашлянув еще раз, рассказчик степенно приложился к небольшой чарочке с ягодным морсом.
- Собрались помещики, выставились на смотр - эх, силища!.. Без малого полсотни тысяч поместной конницы, да три тысячи кованой рати!!!
Княжич, ловящий не только слова, но даже оттенки интонаций в отцовском голосе, уловил что-то вроде мечтательного сожаления. Управлять подобным войском, направлять его на врага, вырывать в жаркой битве победу - что может быть слаще и достойнее для родовитого?
- На второй день смотра прямо с утра прискакали царские гонцы, с вестью о большом набеге крымчаков на адыгов, да мольбе князя-валии Темрюка о помощи безотложной. Ну, собрались мы в шатре у царевича, стали совет держать, пока еще один гонец не явился с повелением Великого государя спешно идти на выручку союзникам. Во главу войска поставил сына своего царевича Иоанна, а в наипервейшие подручники меня, боярина Шереметьева, князя Хворостинина и окольничего Адашева. Еще самолично начертал Роспись чинов войска, в коей и самому последнему воеводе место назначил...
Постепенно увлекшись, Иван Федорович поведал отпрыску кое-какие подробности победы при Ахуже, заставляющие задуматься - над тем, такой ли уж внезапной и неподготовленной была эта победа. Нет, со стороны все так и смотрелась - если не знать, что еще за месяц до Большого Смотра из окрестных городов и казенных Хлебных амбаров к месту общего сбора были подвезены изрядные запасы овса для лошадей и съестного для всадников. На тех же возах доставили груды пустых бурдюков и бочки крепкого хлебного вина, кое, будучи добавлено в сырую воду, напрочь убивает в ней любую заразу. Как-то очень кстати оказались поверстаны на недолгую службу тульские шорники и кузнецы, отремонтировавшие в долг всем нуждающимся сбрую и оружие с доспехами; разосланы дальние дозоры в Дикое поле; стала понятна своевременность появления семи тысяч служилых татар Касимовского уезда...
- Помнишь, я тебе сказывал, как мы с Великим государем Полоцк на копье брали? Вот и в этот раз так же: по степи шли ровно ручейки малые, отдельными полками и отрядцами - а в условленном месте собрались воедино и переправились через Кубань. Попутно ногаев немного пощипали, а ежели в каком стойбище полоняников находили, то хозяев и вовсе того.
Старший из Мстиславских сделал характерный жест, словно перехватывал кому-то горло коротким клинком, после чего благочестиво перекрестился.
- Вечер и ночь на месте стояли, весточки от князя-валии Темрюка дожидаясь.
Прервавшись, Иван Федорович потер ладонью пострадавшее от стрелы бедро и глубоко задумался. Как передать сыну свое напряжение перед большой сечей - ведь тот в ней покамест ни единого разу не был? Ощущения множества грядущих смертей - не чужих (плевать на них!), а своих воинов?.. Полынную горечь от неизбежных потерь и кровавый привкус злобы, предательские мысли о возможном поражении и мертвенный холодок привычной готовности умереть - ибо мертвые сраму не имут, и спросу с них никакого.
- Батюшка?..
Вздохнув, родитель продолжил свой рассказ, парой фраз обрисовав расстановку сил: у западных адыгов и подоспевшего им на помощь правителя Малой Кабарды вместе набиралось почти четырнадцать тысяч клинков - неплохое войско, способное отбить почти любой наскок степных людоловов. Вот только на сей раз крымчаки пожаловали не в набег, а карательным походом - Хан Крымский посадил в седла и отдал под руку сына Адиль-Герая семьдесят тысяч нукеров, и против такой орды... Защитникам Адыгеи только и оставалось, что с честью умереть.