Цветы всегда молчат (СИ), стр. 96

— Как же это? — тревожно прошептала Мифэнви, вцепившись в лацканы Колдерова сюртука. Она приподняла голову и неотрывно смотрела мужу в глаза, словно вопрошая именно его: — Ведь она же говорила своему отцу, что любит и любима?

Эрмидж хмыкнул:

— Вы, женщины, склонны принимать желаемое за действительное… Адам никогда не давал ей ложных надежд. Сразу сказал: единственная цель их сближения — зачатие ребёнка. Ордену во что бы то ни стало нужен был Светлый. Но вам же, глупышкам, любовь подавай. Вот и пришлось ему применить Соблазн. Он так похож на обжигающую страсть, и подобное сходство не готов уловить тот, кто сам не прочь обмануться.

— Хорошо, так всё и было: уж если Созерцатель говорит — значит, правда. Но я снова не понимаю, причём тут я.

Эрмидж вздохнул.

— В Ордене есть дурацкий обычай: Подмастерье должен отдавать своего первенца на воспитание Мастеру. Именно так, по Корневым Постулатам, появляются Привратники. И сын никогда не должен узнать, кто его отец. Но я с самого начала не хотел играть в эту игру. Тем более что твоя мать умерла от родильной горячки, потому что Адам даже не удосужился прислать Целителей. Подумаешь, какая-то Резеда, почти сорняк. А я любил её, мою крошку Ирму, у тебя, Гарфилд, её глаза…. — Эрмидж судорожно сглотнул и замолчал. Повисла напряженная тишина, прерываемая только взволнованным дыханием собеседников да редкими отдалёнными шорохами. Наконец Уильям заговорил снова, слова шли, как сквозь вату: — Умирая, она сжимала мою руку и умоляла: «Не отдавай им нашего мальчика!» И я поклялся ей, понимаешь, поклялся! — заорал он, сжимая кулаки… И Мифэнви бросилась к нему.

— Успокойтесь! Всё случившееся — ужасно! — сказала она, касаясь его руки.

— Нет, добрая девочка, — прорычал Эрмидж, зло сверкнув на неё глазами и отбросив её ладонь, —

197

Цветы всегда молчат

ужасно — это то, что утром они пришли и забрали моего сына. Оставили меня выть от горя с мертвой женой на руках.

— Но…

— Убирайся со своим состраданием! Что ты знаешь о жизни, изнеженная принцесска!

Мифэнви буквально отлетела от него, Колдер поймал ей, привлёк к себе и припечатал негодяя взглядом.

— Да-да, Гастон, что же ты стоишь?! Доставай свою Скрижаль! Напиши, что я ненавижу Орден и желаю разрушить его. Разорвать в клочья эти Корневые Постулаты. Именно поэтому я нашёл Ричарда и взял его на воспитание. Я хотел спровоцировать его, чтобы демон вырвался и начал всё крушить. И тогда бы они убили его, и у них не было бы Светлого. Но они — только остановили его… Словно мои близкие — никто! Их смерти снова были не в счёт! И я затаился! Я ждал! Правда, недолго. Этот глупец, Адам, скоро предоставил мне шанс. Он собрался в Заоблачные Дали, уж не знаю зачем, но точно не за мудростью. И, как то и водиться, передал бразды правления мне — своему помощнику. Вот тогда-то я и стал действовать. Я должен был уничтожить всех вас, юнцов, чьи головы забиты пустыми идеалами Ордена, чтобы никто не мог встать у меня на пути… Но я взял в союзники не тех людей и проиграл… Что же ты, Гарфилд, убей меня! Лучше смерть, чем видеть такое презрение на лице собственного сына… Глупец… А ведь этот мир и трон Мастера-Дракона, все сокровища Ордена — это могло быть нашим…

— Нет, — покачал головой Гарфилд, — я не стану тебя убивать. Для этого есть Отправители Наказаний… И ведь ты поставил Ричарда, а от… Адам, не глядя, подмахнул приговор… Нам нужно его спасать и как можно скорее…

— Уже поздно, — отрешённо проговорил Ленуа. — Казнь началась… И словно подтверждая его слова с неба сорвалась необыкновенно яркая звезда. Мигнула разок и рухнула в разинутую пасть ночи. И внезапно стало темнее.

— Нет… О нет… — упавшим голосом вымолвила Мифэнви… — Неужели ничего нельзя сделать?.. Она с неожиданной силой сжала руку Колдера.

— Можно! Джози — Алый Гибискус, Цветок Богини. Ей под силу пройти между мирами и вернуть любимого… — заверил расстроенную жену Грэнвилл.

Эрмидж расхохотался.

— Чтобы над ней не провели обряд Очищения, Ричард попросил стереть ей память… Она и не вспомнит о нём… Какое уж тут спасать! — цинично ухмыльнулся он. Но Гарфилд тут же стёр эту наглую ухмылку увесистым ударом. Брызнула кровь.

Мифэнви, вскрикнула и упала в обморок.

— Уноси её от сюда, — сквозь зубы прорычал Гарфилд. — Сейчас начнётся Суд…

Колдер не заставил его повторять дважды, а, подхватив бесчувственную Мейв, шагнул в пространственный коридор.

***

Графство Нортамберленд, замок Глоум Хилл, 1878 год

Светало. Колдер Грэнвилл сидел в кресле у погасшего камина и потягивал бренди. Мифэнви он усыпил и уложил: ей нужен был покой после пережитого. А сам — коротал остаток суток за рюмкой… Алкоголь не брал демонов, но сейчас нужно было отвлечься, но получалось плохо… В голове роились, клубились, свивались тысячи мыслей… И Садовники… Они чувствовали, если

198

Цветы всегда молчат

умирал собрат… В такие моменты казалось, что исчезает частичка тебя… А сегодня — не стало сразу двух. И пусть Уильям Эрмидж был мерзким типом и заслуживал смерти, но легче от этого не становилось, становилось пусто…

— Плесни и мне… — Бледный, как смерть, Гарфилд плюхнулся в кресло напротив. Смотритель Сада взглянул на Привратника с состраданием: вершить правосудие над собственным отцом, каким бы подлецом тот не являлся, та ещё задачка.

Они выпили в скорбном молчании. Потом Гарфилд, махнув головой, будто желал отогнать ненужные мысли, спросил:

— Где она?

— Второй этаж, третья дверь… Не разбуди, а то такой крик подымет: кузина у меня — громкая личность!

Гарфилд усмехнулся, криво и невесело:

— Ничего, для этого есть беруши! — И на удивленный взгляд Колдера ответил: — У меня пять тётушек. И все живут со мной!

Оба грустно рассмеялись.

— Кстати, — первым посерьёзнел Колдер, — всё хотел спросить, зачем ты сделал её Повиликой?

— Спрятал от Цветочниц. Они так и рыскали тогда вокруг, а я должен был уйти за Великие Врата. Иначе её было не спасти…

— Стало быть, я должен быть тебе благодарен, что ты уберег мою кузину?

— Что-то вроде того… — и после недолгого молчания: — Я заберу её.