Цветы всегда молчат (СИ), стр. 81

— Подавляющее большинство, — проследив за тем, как супруги играли в переглядки, проговорил Ленуа. — Именно поэтому правило и работает в девяноста девяти случаях. Но остаётся ещё тот самый пресловутый один процент — те, кого мы называем Светлыми. И Ричард Торндайк как раз такой. И именно Светлый имеет право, да что там — должен! — стать супругом Цветка Богини, потому что, таким образом, вершиться та самая «алхимическая свадьба», ведущая к рождению абсолютной Любви.

— Но почему же вы тогда говорите о каком-то его преступлении и согласии на смерть? — непонимающе произнесла Мифэнви. — Разве ему незнакомо это исключение?

— Оно известно всем в Ордене, — вклинился в разговор спустившиеся вниз Вардис. — Но всё дело в том, что стараниями его приёмной семьи у Ричарда сформировалось неизбывное чувство вины. И оно настолько сильное и деструктивное, что затемняет даже его светлый ум. И если ему говорят, что он в чём-либо виноват, он принимает это тотчас же, не споря и не рассуждая.

— О боже! — испугано выдохнула Мейв. — Это что же надо сделать с разумным и смелым мужчиной, каким он мне показался, чтобы тот стал так реагировать? — в глазах её, поблёскивавших сейчас как голубые звёзды, стоял вопрос.

— Со взрослым человеком вряд ли можно что-то сделать, но Ричарду было всего три года, когда Эрмидж взял его в семью. Уж не знаю, что именно там происходило, — Ричард никогда и ни с кем, даже с близкими друзьями, не говорит о своём прошлом, — но, полагаю, он был очень несчастен.

Его там надёжно убедили в том, что он — гадкий и отвратительный. И теперь он, например, считает себя недостойным своей жены. Немудрено, что он не стал сопротивляться этому приговору.

— Чуть раньше вы, Гастон, — начала Мифэнви в крайнем волнении, — говорили, что Мастер-Дракон

— не тот, за кого он себя выдаёт? Возможно ли, что им представляется нынче этот самый Эрмидж?

— Ваш ум не перестаёт меня поражать! — воскликнул тот восхищённо. — У меня и впрямь зародилось такое подозрение, когда я говорил с ним. Как Созерцатель я следил за Эримиджем с того самого дня, как он приютил осиротевшего Садовника. И могу сказать, что этот человек, совершенно не похожий на доброго самаритянина, взял мальчишку к себе неспроста — он со своим помощником проводили над Ричардом эксперименты по пробуждению силы, и им это удалось — Ордену даже пришлось задействовать Деактиваторов.

— Немыслимо! — Мифэнви потряхивало от обрушившейся информации, но Колдер сжал её ладонь,

и к ней медленно вернулось спокойствие. — Но если у вас в Ордене всё так строго, как же Эрмиджу удалось проникнуть туда?

Мужчины покачали головами, дав понять, что ответа на этот вопрос у них нет.

— Постойте! — личико Мифэнви озарилось внезапной догадкой. — Но если этот Мастер-Дракон — ненастоящий, если это Эрмидж, который из какой-то личной корысти хочет отомстить Торндайку, то разве действителен вынесенный им приговор?!

Её собеседники переглянулись, и Колдер ответил с горькой усмешкой:

— Я тоже подумал об этом ещё в самом начале нашей беседы. Но в том-то и беда, что приговор вынес настоящий мастер и старейшины — он отразился на всех Эпистолах Памяти, которые есть у

167

Цветы всегда молчат

каждого Садовника, а это говорит о подлинности наказания.

— Но тогда становится совсем ничего непонятно, — честно призналась Мейв. — Ведь если допустить, что всё это проделки Эрмиджа и его родственников — дело имело какой-то смысл: месть, корысть, да всё, что угодно низменное и тёмное. Но вот если приговор вынесли те, кто знал о названом вами исключении, то ситуация становится просто абсурдной: потому что зачем приговорить к смерти невиновного да ещё и Светлого? И ещё — причём тут я, ты, Похитители Ароматов?

— А вот это мы и спросим у Эрмиджа, когда поймаем его на живца, — напомнил Ленуа, правда, с некоторой поспешностью, словно они забыли или хотели отказаться. — А для этого, господа хорошие, нам нужна одна крохотная деталь…

Колдер и Вардис согласно кивнули.

— Тогда, миледи, — Ленуа обернулся к Мифэнви, — позвольте пожелать вам спокойной ночи. Вы здорово поразили меня сегодня, признаться, я не ожидал встретить такой острый ум у создания столь юного и фееричного.

Ленуа раскланялся. Мифэнви поднялась, протянула ему руку, которую тот, по своему обыкновению, поцеловал в запястье. И довольно ухмыльнулся, поймав полыхнувший яростью взгляд Колдера. Правда, тот вскоре успокоился и, сказав Ленуа и Вардису ждать его в лаборатории, подошёл к жене.

Но прежде, чем они ушли, Мейв задала вопрос, который не давал её покоя весь нынешний вечер:

— А жена мистера Торндайка, Джози, она в курсе, какая опасность угрожает мужу?

Вардис внимательно посмотрел на племянницу и покачал головой:

— Не думаю, чтобы он стал ей об этом рассказывать — он бережёт Джози от всяческих треволнений.

— Но... — попыталась, было, возразить Мифэнви, но дядя прервал её почти грубо:

— Мы не имеем права вмешиваться — это его право и его выбор.

Мифэнви смиренно вздохнула и крепче сжала руку мужа.

Дождавшись, пока Целитель и Созерцатель скроются из виду, Колдер наклонился к Мейв и нежно поцеловал, по-прежнему не выпуская ладошку. Как обычно, с трудом и неохотой оторвавшись от губ, он погладил её по щеке и сказал:

— Иди и приляг, моя Незабудка, сегодня был сумасшедший день.

— А ты? — она медленно, нехотя, высвобождала свою ладонь.

— Буду поздно, а утром расскажу тебя подробнее, чем мы занимались. В конечном итоге — без тебя нам не обойтись.

Он улыбнулся грустно и как-то обречённо. Она поднялась на цыпочки, притянула его к себе, чмокнула в губы и отпустила:

— Ну тогда, мой Смотритель Сада, подготовься как следует! Шутка ли — спасать мир!

Он усмехнулся и ушёл, она, проводив взглядом его тёмную стройную фигуру, побрела в спальню.

После того, как Мэрион помогла ей приготовиться ко сну, Мифэнви забралась в постель и откинулась на подушки. Она думала, что в эту ночь ей не удаться заснуть, но едва её щека коснулась шёлка наволочки, как снизошёл сон.

168

Цветы всегда молчат