Цветы всегда молчат (СИ), стр. 72

— шутка. Тем более, что мой так называемый муж, проведя со мной ночь, — она даже не смутилась таких подробностей, это за неё сделала Мейв, — исчез, и я больше никогда его не видела и ничего о нём не слышала. Впрочем, я и на свадьбе его не видела — он был в маске.

Повисла тишина, которую вспорол хохот Колдера.

— Латоя, не перестаю тебе удивляться! Завтра ты дошутишься до того, что кто-нибудь на спор заделает тебе ребёнка! — и переключился на несостоявшегося зятя: — Полагаю, Спарроу, вы должны быть счастливы. Этот неизвестный доброжелатель избавил вас от занозы в мягком месте

— то бишь, моей любезной кузины.

Спарроу тоже значительно повеселел.

— Вот ведь правда. Как-то не собирался я жениться, а теперь и не придётся! — он довольно потёр ладони. — Полагаю, мы можем остаться друзьями?

— Не думаю, — Колдер сложил руки на груди, давая понять, что продолжения отношений не будет,

— друзей я выбираю сам, и вы не попадаете в число тех, с кем мне хотелось бы мне хотелось водиться.

Спарроу заметно сник.

— Ну что ж, разрешите откланяться, — засуетился он, — меня ждут неотложные дела. Коммерция, знаете ли. Всё-таки шерсть у вас здесь замечательная!

И, выпалив всё это, поспешил ретироваться.

148

Цветы всегда молчат

Только тогда Колдер переключился на свою непутёвую кузину.

— Идём! — скомандовал он.

— Куда? — испугалась она.

— Буду выбивать дурь из твоей головы!

Латоя, дрожа, отлипла от Мифэнви, та пожала ей руку и грустно улыбнулась.

— Колдер, надеюсь, ты не собираешься сделать с ней ничего плохого? — взволновано, но сердито спросила она.

Он хмыкнул.

— Нет, не волнуйся, — и, вздохнув, добавил: — Наоборот, собираюсь провести небольшой эксперимент, который, скорее всего, докажет, что я полный дурак! — он махнул рукой, поторапливая Латою. — Идём же!

И Латоя уныло побрела за ним следом.

На пороге лаборатории она замялась: от этого помешения веяло чем-то недобрым, как, впрочем, и от самого Коледра сейчас.

— Проходи, не бойся, не съем.

Латоя вошла. Её колотила дрожь. Она наблюдала за кузеном, который возился возле шкафа: он доставал какие-то ингрететы, сливал и смешивал их в колбе. Потом протянул ей бурлящую сиреневатую жижу.

— Пей! — то был приказ, не терпящий возражений. Но она осмелилась возразить:

— Ты хочешь, чтоб я выпила эту гадость! От неё же несёт, как с помойки!

— Ты выпьешь, иначе я свяжу тебя и залью силой, — вкрадчивым тоном пояснил он.

Латоя сообразила, что деваться некуда, и, пожелав себе смерти быстрой и безболезненной, залпом осущила колбу. Перед глазами всё поплыло. Последнее, что она увидела, — Колдера, закрывающегося рукой, как от солнца. И впала в забытиё.

***

Колдер рвал и метал. Вардис смотрел на него с сочувствием.

— Ублюдки! Да как они посмели! Затмить суть Орхидеи Повиликой! — он грохнул кулаком по рабочему столу. Он был невероятно зол, но больше всего — на себя самого. — Мне страшно представить, скольких ещё они заменили! Представь, невесть сколько времени мы сражаемся с Сорняками, даже не подозревая о том, кто перед нами.

— Ну ты ведь знаешь, что если некоторым суть заменили давно, то назад их уже не вернуть, — грустно напомнил Вардис.

— Мы не можем сидеть, сложа руки!

— Верно, мы сегодня же польём наш Сад, и как следует.

— Нам придётся выманить Сорняки?

— У нас есть два Цветка. На их запах они сами сползутся.

— Я не стану рисковать женой и кузиной.

149

Цветы всегда молчат

— Ты не станешь — они сами станут: девочки имеют право знать, что происходит.

— Чёрт возьми, мы не знаем, что происходит! — взорвался Колдер.

— По крайней мере, мы знаем, что это началось четыре года назад.

— Почему ты полагаешь, что не раньше?

— Вспомни, ведь именно тогда и пропала Орхидея. Мы ведь даже не успели её выявить.

— Точно… Она и была первой…

— Вот и появилась зацепка, — заметил Вардис, — теперь пойдём-ка, навестим Созерцателя. Пусть он нас просветит.

— А ты прав, старина! — обрадовался Колдер. — Этот плутишка Ленуа наверняка имеет представление о происходящем, если вспомнить ещё и те карты, что он подсунул Торндайку. Давно нужно было тряхнуть его как следует!

Он произнёс слова заклинания, и перед ними забрезжил полукруг пространственного коридора, в который оба и нырнули…

Где-то в Лондоне, 1878 год

Джози медленно открыла глаза. Спина касалась чего-то шероховатого и холодного. Стоп! Почему она чувствует это? Джози оглядела себя и поняла, что полностью обнажена. Лишь длинные, ниспадающие до самых бёдер волосы, укрывали её. Джози дернулась и тут же болезненно застонала: в запястья врезался холод наручников. Колени больно упирались в каменный пол.

— Очнулась?! — самодовольно протянул Саймон.

Только теперь ей удалось полностью сфокусироваться и понять, что она находиться в грязном полутёмном подвале. В углу, прямо рядом с ней, раскинулась обширная паучья сеть с громадным мохнатым обладателем посередине. Джози поёжилась. Саймон, нависавший сейчас над ней, проследив за её испуганным взглядом, протянул:

— Ну, как он тебе? Правда же, хорош! Представь, как дивно он будет смотреться на твоей нежной светлой коже.

Джози, насколько позволяли путы, отшатнулась от Саймона, вся дрожа. Его физиономия расплылась в ухмылке:

— Не бойся, детка, если ты будешь вести себя хорошо, я ничего такого не сделаю, — притворно заверил он.

— Тебе лучше немедленно отпустить меня, Саймон, — она даже не путалась быть вежливой, — потому что, в противном случае, Ричард нашинкует тебя меленькими-меленькими кусочками!