Цветы всегда молчат (СИ), стр. 60
123
Цветы всегда молчат
— Не нужно, — решительно возразила Мифэнви, — вам, наверное, пришлось здорово потратиться, купив такую ткань, да ещё и платье из неё пошить — я заплачу, сколько скажите.
И Латоя поглядела на неё с завистью: себе она такую роскошь позволить не могла. И поэтому, щадя свою тонкую душевную организацию, поспешила покинуть этот оплот высокой моды и роскошных нарядов. Она решила запереться в комнате и сетовать на судьбу.
***
Вот уже несколько мгновений Колдер смотрел на жену, боясь дышать, не то что, шевелиться. Тоненькая, в неровном свете свечей, в струящемся платье, с цветами в волосах, Мифэнви казалась нереальной.
Она же, сильно смущенная его восторгом, лишь улыбалась, покраснев и потупившись.
Легко ступая, чтобы ненароком не спугнуть эту, залетевшую на огонёк, фею, он приблизился к ней и взял её за руку.
Её невесомая ладонь была прохладной. Пальчики слегка вздрагивали.
— Моя принцесса, — он картинно раскланялся и почти официально поцеловал ей руку, — позвольте своему рыцарю засвидетельствовать крайнее восхищение вашей неземной красотой!
Она улыбнулась нежнее, переплела их пальцы, погладила по щеке.
— Мой рыцарь — льстец и склонен преувеличивать, — тихо проговорила она, подняв голову и заглядывая ему в глаза.
— Вовсе нет, — он осторожно, обеими руками, перехватил её ручку и прижался щекой к ладошке,
— скорее даже наоборот.
Он нежно привлёк её к себе, и она спряталась у него груди, чувствуя себя полностью защищённой.
— Ты обещал танец и сюрприз, — ласково напомнила она.
— Да, моя принцесса, всё будет, — таинственно ответил он. — Но сначала не соблаговолите ли вы выпить со мной вина, — и, наклонившись, шепнул: — У меня коварный план на ваш счёт, и я намерен вскружить вам голову.
— Ах вы негодник! — ласково попеняла она, и они подошли к столу, где Колдер разлил по бокалам искрящееся красное вино.
Они пригубили немного, а после, взяв её за руку, подвёл к пузатой тумбочке на которой покоился по покровом серебристой ткани некий предмет. Колдер сдёрнул ткань, и Мифэнви стала рассматривать странное устройство в виде плоской коробочки с раструбом наверху.
— Какое удивительно изобретение! — выдохнула она, с уважением и даже благоговением взглянув на мужа.
— Это фонограф. Мне как-то по случаю попали в руки чертежи. Но я всё никак не мог собрать. А теперь вот получилось. И тогда я понял, чего мне недоставало — вот такого мирного счастья, какое ты даришь мне, моя принцесса.
Её сердечко стучало быстро-быстро от переполняющих чувств, а в глазах поблёскивали слёзы.
— Он способен воспроизводить музыку, — Колдер покрутил какой-то рычажок, и в комнату ворвались «Демоны» Штрауса. — Станцуем?
— Интересный выбор, — поделилась впечатлениями она, но вложила свою ладонь в его. Он обнял её и уверенно повёл в танце.
124
Цветы всегда молчат
Они кружились, и мир исчезал вокруг, и свечи в канделябрах выглядели звёздами.
Как вдруг музыка резко оборвалась. Они даже запнулись и едва не упали. И только теперь заметили их.
Женщины в унылых серых плащах выстроились вдоль стен в две шеренги. Их лица скрывали белые маски. Они пели:
— … Он любит правду и суд; милости Господней полна земля. Словом Господа сотворены небеса, и духом уст Его – все воинство их:
Он собрал, будто груды, морские воды, положил бездны в хранилищах… [2]
Песнь их звучала скорбно и возвышено. И всё, что лежало за звуками этого песнопения — выглядело греховным.
Колдер, весь похолодев, привлёк себе Мифэнви.
— Что происходит? — пролепетала она.
— Ничего, — цыкнул он, ещё плотнее, ещё надёжнее закрывая её руками.
Она слышала, как тяжко ухает его сердце.
— Отойди от неё, мерзкая тварь! — лёд, которым полнился этот голос, заставил покрыться мурашками.
Мифэнви попыталась оглянуться, но Колдер ей этого не позволил. Наоборот, прижал к себе ещё плотнее, что она почти начала задыхаться.
— Ты что не слышишь меня, ублюдок?! — женщина за спиной Мифэнви продолжала возмущаться.
— Ну так знай, или ты сейчас же отойдешь от неё, или я ударю, и вам обоим мало не покажется?
Колдер судорожно вздохнул и отпустил её. Вид у него был совершенно разбитый, руки безвольно повисли, глаза он потупил. Но прежде чем выяснять, что он делает, Мифэнви оглянулась и посмотрела на обладательницу ледяного голоса.
Та была высока, величественна, закутана в пурпурную мантию. На лице её красовалась золотая маска.
Мифэнви с детства не любила пафосно-театральных жестов. Поэтому окинула незваную гостью недовольным взглядом.
— Подойди! — властно сказала та.
— Нет, — решительно ответила Мифэнви. — Вы пришли без приглашения в мой дом, оскорбляете моего мужа. Да кто вы… — она не договорила: незримые руки вцепились ей в горло и стали сжимать. Задыхаясь и суча ногами, Мифэнви, увлекаемая скрытой силой, двинулась к женщине в красной мантии.
Хватка внезапно ослабла, и Мифэнви рухнула вниз, больно ударяясь коленями о мраморный пол замка.
— Я — Мать-Хранительница, жрица самой богини Живой Воды! И ты, Незабудка, предавшая свою суть, подчинишься мне! — женщина в красном воздела руки, и голос её перешёл на причитания: — О, дочери мои! Те, кто именует себя Сёстры Скорби, стенайте, ибо лучший из эдемских цветов пал!
125
Цветы всегда молчат
Женщины в серых плащах и впрямь завыли, запричитали, как на похоронах. Двое из них, рослые и плечистые, подошли к Мифэнви с двух сторон и взяв её за руки, развели их в стороны, так, что та оказалась будто распятой.