Цветы всегда молчат (СИ), стр. 47

— Как вы могли со мной так поступить?

Бесплотный и бледный.

Мифэнви закрыла рот руками, чтобы не кричать.

Колдер опустил свой клинок из вороненой стали.

Цветы всегда молчат

Но у призрака вдруг выросли руки. Целый лес! Они ринулись к вероломному брату. И Мифэнви, вскочив, с криком:

— Нет! Пол, не смей! Я не позволю! — бросилась между ними. И полыхнула, ярко-ярко, так, что призрак тут же разлетелся в клочья, как любая тьма при появлении солнца.

Дорога в Лланруст, 1878 год

Джози любила путешествия. Ведь они неизменно означали новые города, которые ей предстояло покорить и уложить к своим прелестным ножкам. И она жаждала этого добавления к своему списку побед, как исследователи желают открытий.

Сейчас, возбуждённая предстоящим перфомансом[1], она сидела на коленях у Ричарда в их экипаже и строила завоевательские планы.

— Они в этом своём Лланрусте должны полюбить меня и возвести на пьедестал, — говорила она.

— Всенепременнейше, ангел мой. Иначе Лланруст будет считаться городом слепцов, — отвечал он, обнимая её трепетно, но крепко.

— Правда-правда! — обрадовалась Джози.

— Ну конечно, я лично напишу по этому поводу эссе и опубликую его во всех журналах, — Ричард притянул её к себе ещё ближе, захватил губами мочку её ушка и стал посасывать.

По телу Джози пробежала дрожь.

— Вы невозможный! — хныкнула она, наклоняя голову. — Я говорю о таких серьёзных вещах! А вы?

— А я? — его руки теперь скользили по её талии, а губы обжигали поцелуями нежную шейку.

— А вы! Ах-х… Вы мешаете мне думать! — то, что он не спешил избавлять её от этого тесного корсажа, казалось предательством.

— Ангел мой, немедленно прекращайте эту затею с думаньем, а то страшно подумать до чего додумаетесь! — воскликнул он в притворном ужасе.

Она недовольно хмыкнула и, надменно вздёрнув носик, произнесла тоном королевы:

— Однажды вы дозанудствуетесь, что я вас брошу!

Ричард порывисто, сильно, крест-накрест обнял её и уткнулся ей в спину.

— Лучше убейте сразу, это будет гуманнее! — пробормотал он, упавшим голосом.

Она не любила, когда он говорил словами, значения которых она не понимала до конца. Поэтому обиделась и отсела на другую скамью, уставившись в окно.

Ричард откинулся в тень, чтобы она не видела его глаз. Впрочем, она и не стремилась видеть.

Так они и просидели в молчании до самого Лланруста.

***

Северный Уэльс, «вольный город» Лланруст

Дворец Дориана Пятого был пышно украшен и освещен множеством огней. Джози уже не терпелось пройтись по главной лестнице и очутиться в центре этого великолепия. Она протянула руки к Ричарду и потребовала, чтобы он немедленно ссадил её. Он и впрямь приподнял её за талию, на которой его ладони смыкались в кольцо, но опускать на землю не спешил. Ей пришлось обхватить его за плечи. Их лица сейчас были на одном уровне.

Цветы всегда молчат

— Чего вы добиваетесь? — рассердилась Джози.

— Чтобы вы были честны со мной, — он прижал её к стенке кареты и жадно приник к её губам. Она мгновенно ответила ему. Задыхаясь. Выстанывая его имя. Путаясь пальцами в волосах. Он прервал поцелуй так же резко, как начал, поставив её, наконец, на землю.

Хорошо, что здесь, на каретной стоянке, было пустынно.

— А разве я нечестна? — искренне удивилась она.

— Вы стонете и изгибаетесь в моих объятиях от удовольствия, но при этом всё время твердите, как я вам противен. Это, по-вашему, честность? — говорил он спокойно и даже несколько грустно, но тон его был осуждающим.

— Я не стану растолковывать вам такие очевидные вещи! — она смерила его гневным взглядом, затем развернулась и пошла в сторону дворца.

Он догнал её и взял за руку. Она не стала протестовать. В холл они вошли вместе.

О принцессе Лланруста Джози когда-то слышала. Около трёх лет назад в свете недолго говорили о том, что, мол, она вышла замуж за какого-то господина с весьма скандальным прошлым. Но сама та история содержала мало пикантного и посему вскоре забылась.

И вот теперь Джози рассматривала её в волю. И это принцесса?! Худоба, рыжая, в веснушках, с жалкой грудью! «Дурнушка!» — отметила про себя Джози и любезно протянула той руку.

Мужчина, что стоял рядом с этой принцессой-дурнушкой, и вовсе вызвал у Джози приступ паники: ведь он одновременно был столь притягательным и столь отталкивающим. А Джози не любила неопределённость.

Потом камердинер, важный, будто это он сам — правитель Лланруста, проводил их в роскошные апартаменты. Он имел особое распоряжение на их счёт. Потом их покои наводнили служанки, помогавшие занести и расставить обширный багаж Джози. Наблюдая за ними, она замечала, что те бросают странные взгляды на Ричарда, что стоял у стены и, сложив руки на груди, равнодушно смотрел на происходящее. И Джози не нравилось такое внимание чужих женщин к её мужу. Но главное ей не нравились те чувства, которые оно вызывало в ней.

Поэтому Джози поспешила выпроводить их всех и тогда обратилась к Ричарду.

— Вы поможете мне снять это нудное дорожное платье? — капризно поканючила она.

Он отлип от стены, подошёл к ней сзади, положил руки на талию и сказал:

— Разумеется, а заодно мы продолжим беседу о честности.

Беседа вышла очень горячей и насыщенной.

***

Казалось, сюда и впрямь съехался весь свет. Во всяком случае, у Джози создавалось впечатление, что она и не покидала Лондон. Она стояла, опершись на выступ одной из ниш, наслаждалась прохладой, которую струил фонтанчик с херувимами, и скучала. Ричард неподалёку разговаривал с каким-то господином, более похожим на взъерошенную моль, определила для себя Джози. Терзаться над дилеммой: бывает ли моль таковой, она, разумеется, не стала. К тому, о чём Ричард разговаривал со своим собеседником, не прислушивалась, и без того знала — это занудно и тоскливо. И когда она была уже в шаге от того, чтобы расплакаться, появился её спаситель.