Цветы всегда молчат (СИ), стр. 44
Мифэнви недовольно сбросила его руки, обернулась и посмотрела строго.
— Не смейте подходить ко мне, а уж тем более касаться! — строго и холодно проговорила она. — Я склонна подозревать вас в сговоре с моим отцом.
Колдер сложил руки на груди и ухмыльнулся:
— Вот как, а я-то думал, вы будете мне благодарны. Он же намеревался отдать вас первому встречному.
— Вы хуже первого встречного потому, что знаете мои обстоятельства, — её щёки и глаза горели от гнева. — Поэтому логично предположить, что вы всё могли просчитать.
— Вас послушаешь — так я и смерть Пола подстроил! — в сердцах воскликнул он.
— А мне стоит начинать так думать? — Гнёв переходил в бешенство: как он может шутить такими вещами!
— Ну, разумеется, а как же ещё! — Колдеру в этот момент было плевать, что он может быть услышанным. Хотя это представлялось скорее невозможным: оркестр нынче явно в ударе, оттого играет нарочито громко. — Мрачный тип, живущий в чёрном замке! Да ещё маг и алхимик! Разве можно ожидать чего-то иного от такого чудовища?!
— Я знаю, что сейчас в вас говорят боль и обида, — Мифэнви тут же смягчилась и протянула ему руку, которую Колдер тотчас же схватил и прижал к груди. — Но вы и меня поймите: такое коварство от родного отца! А вы?! Вы же знаете, что я поклялась в верности вашему брату и не собираюсь предавать свои обеты!
90
Цветы всегда молчат
— Не позволю! — он нахмурился, но руки её не выпустил. — Я не позволю вам хоронить себя! Вы станете моей женой, даже если мне придётся тащить вас под венец силком!
Она отняла руку и посмотрела на него возмущенно:
— Колдер, если вы так поступите, я возненавижу вас! — и голос её, обычно тихий, сейчас звенел.
Он ухмыльнулся самодовольно, дернул её на себя и, поймав, сказал:
— Всё дело в том, Мифэнви, что, между вашей дружбой и вашей ненавистью, я выберу ненависть.
Он скользнул ладонью по её осиной талии. Поднялся вверх, слегка сжал её маленькие груди, провёл по шее, приподнял подбородок. Её глаза грозно сверкали. Настоящая принцесса.
Колдер хотел её. Тем более что она и так была уже его; её папаша столь громко, настойчиво и бескомпромиссно объявлял: эта свадьба — дело решённое, что венчание при таком раскладе становилось простой формальностью. Но Мифэнви упёрлась ему в грудь своими узенькими ладошками, протестуя и отталкивая.
— Прекратите, Колдер. Вы же не будете это делать со мной?
— Что заставляет вас думать, будто я остановлюсь? — прошептал он, наклоняясь и касаясь её губ лёгким дразнящим поцелуем.
— Вера в вашу порядочность.
— Сомнительный довод. Вы знаете меня слишком мало, чтобы так слепо доверять, — и, словно подтверждая свои слова, обвел линию её декольте, норовя просунуть пальцы под ткань лифа.
Она глубоко и несколько нервно вздохнула. Прикрыла глаза, успокаиваясь. И, наконец, проговорила, глядя в пол:
— Вы, безусловно, легко сможете меня сломать. Но хорош вы будете тогда, как Смотритель Сада? Да и потом, сломанные цветы долго не живут.
Он оставил её. Отошёл, уперся лбом в стену, сжал кулаки.
— А если… если я стану вас умолять… — прошептал он, задыхаясь. — Если буду ползать за вами на коленях?
Она покачала головой:
— Тогда я стану вас жалеть, а жалость — хуже дружбы.
Он расхохотался, будто разразился лаем.
Мифэнви хотелось убежать, заткнув уши. Но она не имела права. И зачем только она послушалась Пола и пыталась ему понравиться?! А теперь у него больше никого, кроме неё, в целом мире. Разве она имеет право бросить его? Она подошла, обняла изломанную горем фигуру Колдера, прижалась щекой к спине.
— Не смейте! — прорычал он, как раненный зверь. — Не смейте меня жалеть!
— Сейчас я не жалею. Просто хочу успокоить. Ведь вы мне дороги, очень дороги. Намного сильнее, чем брат покойного мужа. Намного сильнее, чем друг. Но я не влюблена в вас… — Мифэнви перевела дыхание: она всегда очень стеснялась, когда говорила о чувствах. — Но я … я думаю … вместе мы … могли бы научиться!
Он повернулся, теперь они поменялись местами: Колдер бережно заключил в кольцо рук её хрупкую фигурку. Так они простояли несколько мгновений, потом она взяла его за руку и сказала:
91
Цветы всегда молчат
— Идёмте!
— Куда?
— На наш первый урок любви.
— Но вы ведь ещё не моя жена?
— Я стану ею совсем скоро — у отца, похоже, тут всё готово. А вам я нужна сегодня. — Её щёки пылали, она прятала глаза. По тоненькой фигурке пробегала дрожь.
Колдер ощутил такой прилив нежности, что едва ли не рухнул к её ногам, вымаливая прощения за свои резкие слова. Он поднёс её руку к губам, осторожно и даже церемонно поцеловал.
— Я не достоин вас, — прошептал он, прикрывая глаза.
— Не говорите так, — она коснулась его щеки. — Уж поверьте, мы с вами вполне стоим друг друга.
Он светло улыбнулся ей.
— Вы, безусловно, нужны мне. Но я не хочу обворовывать себя и вас. Наша брачная ночь будет первой.
Мифэнви спрятала пылающее личико в ладонях.
— Почему вы передумали и решили нарушить клятву? — неуверенно проговорил Колдер.
— Перед Полом я уж как-нибудь извинюсь, но мне не перед кем будет извиняться, если я заставлю вас страдать, — тихо проговорила она.
Колдер приподнял её и нежно поцеловал. Ей пришлось ухватиться за его плечи. Их глаза сияли, и мир вокруг заискрился и замерцал, как не делал уже долгих три года.
Они взялись за руки, переплетя пальцы, и пошли в сторону бальной залы… И Мифэнви, наблюдая, как Колдер приноравливает свои, обычно широкие, шаги к её шажкам, скользя взглядом по его чеканному профилю, пообещала себе обязательно полюбить его.
— Все вальсы отдаю вам, — сказала она.
— Тогда сегодня будут только вальсы, — с улыбкой отозвался он.