Цветы всегда молчат (СИ), стр. 43
— Словно весь мир — это сад. И все в нем общее — через цветы! — восторженно сказала она.
Ричард посмотрел на неё сияющими глазами:
— О, радость моя, вы не устаёте меня удивлять!
Она склонила голову набок и, придав своему взгляду лукавства, спросила:
— А вы подарите мне когда-нибудь розу ветров?
Ричард искренне удивился:
— Зачем она вам, ангел мой?
— Ну… я бы вплела её в волосы…
Теперь уже его взгляд вспыхнул восторгом:
— Раз так, я подарю вам все розы ветров, что есть на земле!
— Тогда… я тоже... — она что-то вспомнила и спрыгнула со стола: — Я сейчас!
Как же она забыла! Вчера они с матушкой гуляли по магазинам, и в одной из швейных лавок мать заметила пяльца из черепахи.
— Ты должна непременно купить их! — провозгласила леди Эддингтон.
— Но, маменька, ты же знаешь, как я плоха в вышивании? — напомнила Джози.
— Тебе необязательно быть в этом хорошей, — возразила та. — Понимаешь, милая, для глаз мужчины нет более приятного зрелища, чем его жена за рукоделием. Тебе стоит попробовать!
После этого они купили пяльцы, полотно, разноцветный шелк и иглы. И вот сейчас Джози сложила все эти сокровища в кокетливую корзинку и вернулась в кабинет.
Она уселась неподалёку от Ричарда на маленькую скамеечку, что стояла здесь, но не использовалась. Расправила подол своего скромного, но очень элегантного сливового платья и достала рукоделие.
Ричард продолжал работать, поглядывая на неё лишь краем глаза. Но когда она, уколов пальчик,
88
Цветы всегда молчат
вскрикнула, он вздрогнул и тут же оказался рядом. Подул на пальчик, лизнул его. И наконец заметил её старания — перепутанные, торчавшие во все стороны нитки, должно быть, означали рисунок.
— Могу ли полюбопытствовать, ангел мой, что вы такое делаете? — насмешливо произнёс он.
Она вскинула на него глаза и совершенно серьёзно ответила:
— Намериваюсь вышить вам платок…
И заметила, как насмешливость сползла с его лица. Он опустился рядом с ней на колени и трепетно обнял.
— Дж-жози, в-вы ш-шь-ё-т-те д-для м-меня? — пробормотал он.
— Да, правда я не умею хорошо, — честно ответила она, чувствуя, как он заливает её обожанием.
— Н-не н-на-д-до х-хо-р-ро-ш-шо! — его колотило от счастья и благодарности: Джози мастерит что-то для него! Он не знал, что делать с таким ценным подарком судьбы. Аккуратно вынув иглу из её пальчиков, он принялся осыпать их поцелуями.
— Ведь жена должна вышивать платки своему мужу? — вспомнила Джози материны слова.
— Т-толь-к-ко, е-ес-сл-ли х-хо-ч-че-т-т…
— Ну так я хочу.
— П-про-с-с-ти-т-те, ч-что я-йа заи-и-к-ка-а-ю-у-у-сь...
— Глупый! Глупый! Но какой же вы глупый! — вскричала она и, потянувшись к нему, поцеловала в губы.
Он же отозвался, сильнее обнимая её. Тоненькая талия Джози изогнулась под его руками, как стебелёк цветка.
Он переключился на её личико. Она млела и таяла от этих ласк. Он подхватил её и усадил на стол. Сегодня они избавляли друг друга от одежды медленно. Он зацеловывал каждый открывающиеся сантиметр её кожи, её пальчики порхали по его телу. Их ласки становились всё более чувственными.
— Ричард! Ричард! О, привяжите меня!
Он завел ей руки за голову и привязал снятым с её же шейки шёлковым платком к массивной ручке шкафа за ними. Она сладостно изогнулась. Её розовые соски уставились вверх. Он вошёл, заставив её судорожно вздохнуть, и начал размеренно двигаться, скользя ладонями по идеальным изгибам её хрупкого тела. В этот раз нежность, смешиваясь со страстью, пьянила их обоих, унося к вершинам наслаждения…Но Джози не могла понять, почему его поцелуи горячат обреченностью, а ласки похожи на истерику. Толчки становились все порывистее, рванее. Она кожей ощущала странную безнадёжность, исходившую от него. И, как в том сне, где он был раненным, старалась целовать его всё нежнее… Но это почему-то не укрощало, а лишь будило его ярость.
Пика они достигли вместе. Он убрал путы, лизнул линии, оставшиеся на запястьях, привлёк к себе. Некоторое время они не шевелились. Потом Ричард заговорил:
— Вы сегодня были невероятно щедры.
— Это потому что вы плачете, там, внутри… — она приложила ладошку к его груди. Он перехватил её руку и поцеловал.
— Это называется эмпатией, Джози, — губы перебрались на её шейку, заставляя поставляться под
89
Цветы всегда молчат
ласки, — умение чувствовать партнера. Вы — чудо, любовь моя!
Наконец, они разомкнули объятия и стали одевать друг друга, что оказалось сложнее, чем раздевать.
— Когда вы говорили про цветы, вы забыли про гибискус… Я видела его в саду у вашей тётушки...
— наконец, вернувшись к шитью, сказала Джози.
— О, этот цветок во многих традициях обозначает совершенство…— тут же отозвался Ричард.
— Тогда, — задирая хорошенький носик, промолвила Джози, — я требую, чтобы вы отныне звали меня гибискусом.
Ричард нежно улыбнулся и ответил, с шутливым поклоном:
— Слушаюсь и повинуюсь. — И тут же добавил, будто спохватившись: — Пока вы спали — принесли письмо. Нас приглашают на свадьбу к одному моему другу…
— О! — обрадовано закричала Джози и захлопала в ладоши: — Мы едем! Едем! Едем!
— Ну, конечно же, — улыбнулся Ричард. — Вам понравиться Лланруст в это время года…
Северный Уэльс, «вольный город» Лланруст, 1878 год
То была небольшая комната с окнами от пола до потолка. Мифэнви стояла и смотрела сейчас в одно из них, наблюдая за перемигиванием звёзд.
Колдер подошёл сзади и положил ей ладони на плечи. Сегодня его невеста надела удивительно шедшее ей светло-зеленое переливчатое платье с декольте. И Колдер готов был расцеловать модисток, сшивших этот наряд: ведь он мог любоваться шейкой, ключицами, плечами… и веснушками.