Петр Первый, стр. 10

Васильевский остров до наших дней сохранил планировку петровского времени — пронумерованную сетку пятнадцати улиц-линий. Линии эти при Петре были просеками в густом лесу, а на месте этих просек по замыслу царя должны были появиться каналы. По этим неосуществленным каналам пролегли улицы, названные линиями.

Увы, затея так и не была доведена до конца и долго еще многострадальные жители Васильевского острова вынуждены были не входить, а пробираться в свои дома через глубокие рвы и высокие насыпи. Но спорить с царем относительно некоторого неудобства передвижения по каналам в период ледохода желающих не находилось. Каналы были засыпаны лишь в 1767 году по указу Екатерины II.

Существует крайне живучая легенда - гибель чуть ли не миллионов подневольных рабочих на строительстве нового города. В большинстве своём эти выводы базировались на свидетельствах иностранцев, мало владевших реальной ситуацией и, вероятно, не питавших особых симпатий к России и её царю-реформатору. Но даже они оценивали количество людских потерь в пределах от 30 до 100 тысяч, а столь массовая гибель людей не могла пройти бесследно.

Строительство города с 1704 по 1717 год в основном выполнялось силами «работных людей», мобилизованных в рамках натуральной трудовой повинности. Работы велись преимущественно «вахтовым методом» — мобилизованный работник отрабатывал два-три месяца, после чего уходил домой. Количество людей, ежегодно высылаемых на строительство, было не менее 24 тысяч.

Вопреки распространённым легендам, работа строителей Петербурга оплачивалась. Труд оценивался в 1 рубль в месяц (стандартная плата за работу в тот период). Так что ужасов, расписываемых позже в самых мрачных красках, не было, но и особой гуманности тоже не наблюдалось. К слову сказать, в предыдущем веке на строительстве Версаля во Франции погибло ничуть не меньше рабочих, но легенд о «дворце на костях» почему-то не возникло.

Для отдыха царя в 30 километрах от Петербурга устроили мызу, которая получила название «Петергоф» - «Петров двор». Через несколько лет на берегу залива царь решил строить парадную загородную резиденцию, которая стала именоваться также – «Петергоф».

По замыслу Петра весь этот грандиозный комплекс должен был стать своеобразным памятником победе России над Швецией, ведь и сама резиденция находилась на берегу Финского залива, отвоеванного у шведов. В 1714 году на естественной террасе, которая возвышалась над берегом, началось строительство дворца, внизу перед ним должен был раскинуться огромный прекрасный парк с прудами и фонтанами.

Официальное открытие летней резиденции состоялось в августе 1723 года. Император и гости прибыли в Петергоф из Кронштадта, где проходил большой морской парад. По воспоминаниям присутствовавших на этом приеме, гости прибыли ко дворцу по морскому каналу, при этом флотилия, пришедшая в Петергоф, насчитывала 115 судов! Петр сам с гордостью показывал гостям дворцы и фонтаны. А вечером состоялся грандиозный фейерверк. Цель Петра - удивить, поразить иностранных гостей великолепием и роскошью своей резиденции - была достигнута.

В том же 1724 году была основана Петербургская Академия наук, в ее состав вошла и Кунсткамера в комплексе с библиотекой в новом великолепном здании. По сути, еще нигде в Европе не было ничего подобного.

Дела семейные

А ведь были еще и чисто семейные заботы: любимая сестра Наталья, которую нужно было выдавать замуж, единственный сын – официальный наследник российского престола – Алексей, которому следовало подобрать подходящую партию, да не из русских боярышень, а из какого-нибудь европейского королевского дома. Где на все это время найти среди бесконечных походов и реформ?

С сестрой Петру повезло: она любила старшего брата без памяти и поддерживала все его начинания. Правда, политика Наталью не интересовала совершенно. А вот история и литература – притягивали магнитом. Она самостоятельно выучила несколько языков (в том числе, английский, что тогда было большой редкостью). И, в конце концов, стала одной из образованнейших женщин своего времени.

Когда Петруша женился, Наталье было шестнадцать лет – с молодой царицей Евдокией они были ровесницами. Общего языка, естественно, не нашли: особым умом Евдокия не блистала, а мужа ревновала к сестре – бешено. А потом умерла царица Наталья Кирилловна…

Брат поддерживал – брал с собой в поездки в Воронеж, в Архангельск, один раз даже привез к своей «любезной Аннушке» на Кукуй…

С Аннушкой тоже не заладилось – слишком уж они были разные. Но, по-видимому, именно расчетливой немке принадлежала идея выдать Наталью за австрийского эрцгерцога. Уже и портрет Натальи Алексеевны был отослан, и свадьба, вроде бы ладилась, но…

Но одновременно Пётр устраивал свою личную жизнь. После ссылки постылой жены Евдокии в монастырь все заботы о маленьком царевиче Алексее приняла на себя Наталья. Какое уж тут замужество! Царевича она любила нежно и трепетно, старалась, чтобы они с отцом были как можно ближе друг к другу, ограждала от слишком назойливого внимания бояр к наследнику престола, который вполне мог вернуть им любезную старину.

Помогала, чем могла: вытаскивала боярышень из теремов на ассамблеи, лично показывала пример новой моды, затягиваясь до полуобморока в жесткий корсет, что при ее пышных формах было непросто. Даже театр организовала в Преображенском дворце, для которого сама же и писала пьесы в стихах.

Переехав вслед за братом в Петербург, Наталья и там создала общедоступный – для благородной публики - и бесплатный театр. Для него в 1714 году было построено специальное здание с партером и ложами. Кроме того, она основала и первую в России богадельню для содержания старых и убогих мирянок.

Именно Наталье Пётр доверил свою «мариенбургскую полонянку» - Марту Скавронскую, будущую жену и императрицу. Наталья крестила Марту – крестным отцом был царевич Алексей. Царевна же обучала Екатерину русскому языку и обычаям страны, горевала вместе с ней, когда ее дети умирали в младенчестве.

Весной 1711 года Пётр взял Екатерину с собой в Прутский поход. Датский посланник, бывший свидетелем тогдашних событий, так записал эту историю:

«Вечером незадолго перед своим отъездом царь позвал своих племянниц и сестру свою Наталью Алексеевну в один дом в Преображенскую слободу. Там он взял за руку и поставил перед ними свою любовницу Екатерину Алексеевну. На будущее, сказал царь, они должны считать её законною его женой и русскою царицей. Так как сейчас ввиду безотлагательной необходимости ехать в армию он обвенчаться с нею не может, то увозит её с собою, чтобы совершить это при случае в более свободное время. При этом царь дал понять, что если он умрет прежде, чем успеет жениться, то все же после его смерти они должны будут смотреть на неё как на законную его супругу. После этого все они поздравили (Екатерину Алексеевну) и поцеловали у нее руку».

Наталья Алексеевна безропотно отошла в тень – счастье Петруши было для нее превыше всего. Беспокоило ее только одно: растущее непонимание между отцом и сыном. По воспоминаниям придворного врача того времени, великая княжна Наталия, умирая, сказала царевичу Алексею:

- Пока я была жива, я удерживала брата от враждебных намерений против тебя; но теперь умираю, и время тебе самому о себе промыслить; лучше всего, при первом случае отдайся под покровительство императора.

Умерла царевна в 1716 году, 43 лет от роду, после продолжительной болезни. Венценосный брат ее находился на ту пору в Данциге вместе с супругой, но горе его по получении известия о кончине сестры, было велико и неутешно.

Ее предчувствия оправдались: цесаревич Алексей вскоре упокоился рядом с ней на том же кладбище. А Пётр потерял последнего своего настоящего друга и близкого человека. Именно после этого он и стал тем самым «неистовым государем», которого уже никто не мог ни сдержать, ни убедить в чем-то.