Отъявленный хулиган, стр. 3

– Слушай, – с возросшим интересом спросил он вдруг у Клычкова, – а правду говорят, что ты четырёх учителей из нашей школы довёл?

– Врут, – возмутился Димка, – пятерых! – И он принялся быстро загибать пальцы: – Русичка – раз, математичка – два, географичка – три, историчка – четыре и ещё Марья Семённа из продлёнки! Они в той четверти все вместе на меня докладную писали директору… Весело было!

– Пять учителей, – ошеломлённо повторил Ванька, – это ж полшколы!

Димка самодовольно улыбнулся.

– А сложно было?

– He-а! Пара пустяков! Хотя, – подумав, честно признался Клычков, – историчка долго держалась…

– Людмила Евгеньевна?! Молодая такая?! – удивлённо воскликнул Ванька. – Она ж хорошая!

– Все они хорошие! – с досадой произнёс Димка и крепко сжал пластилин в руке.

– А ты в школу совсем не ходишь?

– Совсем!

– А мама не…

– Говорю же: добрая она! – недовольно буркнул Клычков и со злостью запустил пластилином в стену.

Вообще Димка не был злым, наоборот, он оказался очень даже неплохим пацаном. Правда, ругался иногда скверно, но зато ни с кем Ваньку не сравнивал, не приставал со скучными нравоучениями. И ещё с Димкой было весело. Очень весело. Больше всего на свете он любил придумывать что-нибудь интересное и весёлое. Сначала они с Ванькой играли в компьютер. Устроившись поудобнее в большом кресле, они живо побросали все «нужные вещи» со стола прямо на пол и два часа сражались с коварным виртуальным врагом.

А потом шутили над Димкиным котом Тимошкой. Димка включал на телефоне лай «бешеного волкодава». Тимошка горбил спину, шипел и удирал со всех лап, а мальчишки смеялись и бегали за ошалелым котом по всей квартире, залезая под столы, кресла и табуретки.

А потом они пошли на балкон. Этот фокус Димка называл «доведи соседа» и считал его самым увлекательным и опасным. Сосед с нижнего этажа Игорь Петрович частенько выходил на балкон покурить. Гладкая неприкрытая лысина на его голове, освещённая декабрьским солнцем, ярко сияла, видимо, блеском своим и привлекая хулигана Клычкова, который ждал появления Игоря Петровича с радостным нетерпением. Заметив соседа, Димка с ликующим торжеством хлопал в ладоши, живо мчался в комнату, находил среди «нужных вещей» пульверизатор, и тут начиналось самое интересное…

Димка прицеливался, и тугая холодная струя в доли секунды поражала заветную цель. Игорь Петрович от неожиданности вскрикивал, краснел, бросал сигарету и быстро поднимал голову…

В этот момент нужно было успеть сесть, и, главное – не засмеяться. Ванька несколько раз вовремя зажимал пальцами нос.

Пока Игорь Петрович громко ругался, грозя расправой невидимому врагу, мальчишки потихоньку отползали в комнату и там уже смеялись вволю, успокаивались, затем смотрели друг на друга и снова заливались смехом…

А потом на смену общему веселью пришла задумчивость.

– Слушай, а за что мы его? – серьёзно спросил Ванька у нового друга.

– Да ну их всех! – обиженно махнул рукой Димка.

– Кого?

– Взрослых! Все они врут!

– Мой папа не врёт! – горячо заверил его Ванька. – «А вот Лидия Сергеевна – да», – промелькнула в голове внезапная мысль.

Лидия Сергеевна! – и в памяти всплыли неприятные события сегодняшнего утра. На душе стало тяжело, будто с приветливой, интересной планеты Ванька снова опустился на недружелюбную, серую землю. А на своей планете он забыл и про школу, и про злополучный спектакль, даже про маму с папой, которые сейчас, наверное, ждут его дома и сильно волнуются. Нет, про них забывать точно не следовало. Ванька быстро нажал кнопку мобильного. Пять пропущенных вызовов!

– Мне идти надо! – поднимая с пола рюкзак, осторожно сообщил он задумчивому товарищу.

– Вали! – Димка произнёс это без злобы, а наоборот как-то грустно, и в этот момент нисколько, ну просто нисколечко не был похож на хулигана.

На улице темнело. Во многих квартирах уютным тёплым светом загорались окна. Ванька бежал домой и судорожно соображал, что будет говорить в своё оправдание. Наверное, он расскажет папе правду и про Димку тоже, ведь Димка неплохой, хоть и от рук отбившийся…

Дверь ему открыла мама. Ванька несмело взглянул на неё и испугался: она была другая, какая-то новая, нездешняя, чужая. Ванька никогда раньше не видел её такой.

– Прогульщик! Лодырь! Нахал! – закричала мама с порога. Она кричала так громко, что временами голос её срывался. Она никогда раньше так не кричала…

Ваньке вдруг стало обидно до слёз, но он сдержался и только тихо спросил:

– Где папа?

– На работе! – помолчав немного, устало ответила мама и прибавила: – Иди ешь и делай уроки!

Но Ванька не хотел есть и делать уроки.

– Мам, а я не играю в спектакле…

– Не до спектаклей сейчас, – раздражённо махнула она рукой. – Иди делай уроки!

Обиженный, Ванька ушёл в комнату. Он сел на стул перед компьютерным столом, где обычно выполнял домашние задания, вытряхнул из рюкзака учебники, взял в руки ненавистную математику, задумался на секунду, а затем зашвырнул книгу в самый дальний угол и быстро запустил компьютерную игрушку.

Глава 6. Самый длинный день

Утром мама разбудила Ваньку раньше обычного.

– Вставай! – включив свет в комнате, с порога громко сказала она.

Ванька неохотно вылез из-под одеяла и посмотрел на неё заспанными глазами.

– Отец дяде Мише ушёл помогать. А мне на работу надо. Поднимайся, иначе в школу опоздаешь!

– Зачем помогать? – с недоумением уставился на неё Ванька.

– Не знаю! – поспешно ответила мама. – Собирайся быстрей, а то чай остынет, – и она торопливо скрылась за дверью.

На кухонном столе с белоснежной скатертью, за которым обычно собиралась вся семья, лежали одинокие бутерброды с колбасой, а в стороне стояла чашка чая. Ванька откусил бутерброд и с тоской положил обратно – есть не хотелось и ещё меньше хотелось в школу. Везёт Димке.

Ванька шёл медленно-медленно, заглядывая во все встречающиеся на пути магазины, ведь первым уроком была математика. И кто только придумал постоянно ставить её первой?!

В класс Ванька вошёл со звонком. Стоило ему переступить порог, как на него тотчас же уставились двадцать пар любопытных глаз, будто одного его и ждали. Будто одного Ваньки не хватало, чтобы начать спектакль, – спектакль, в котором ему досталась хоть и главная, но весьма незавидная роль.

Ребята переводили нетерпеливые взгляды с Ваньки на Лидию Сергеевну, бессменного режиссёра, ведь именно от её реакции зависело развитие действия. Реакция не заставила себя ждать.

– Что, Шишкин, вернулся? – оглядев Ваньку с ног до головы, язвительно поинтересовалась математичка.

– Уйдёшь от вас, как же, – сердито пробурчал он себе под нос.

– Что ты там бормочешь?

– Ничего!

– И где это ты был вчера? – продолжала допытываться учительница. – В Третьяковской галерее? На картины Шишкина любовался?..

Класс засмеялся, оценив иронию режиссёра. Смеялись все: и староста Царёва, и маленький тщедушный Трусов, и Петухов, – одна Лена Короткова не смеялась: в её голубых глазах читалось сочувствие.

– Садись, – приказала Лидия Сергеевна Ваньке и напоследок, поглядев на него, строго прибавила: – Додумался школу прогуливать – хулиган!

Ванька сел, внутри у него всё кипело.

– И как, Шишкин, красивые картины были? – тут же обернулся к нему ехидный Петухов.

Ваньке очень хотелось врезать ему, им всем, но ещё больше хотелось, чтобы поскорей закончились уроки: нестерпимо скучные, однообразные, тянущиеся один за другим. После математики русский, затем английский, литература, история… Учителя мучили нравоучениями, призывали к вниманию, заставляли слушать… Димку бы сюда сейчас, он бы их точно всех довёл! А потом они вместе побежали бы играть в компьютер, пугать кота или доставать соседа…

На последнем уроке – рисования, предчувствуя долгожданную свободу, Ванька ёрзал на стуле и постоянно глядел в телефон, считая минуты до спасительного звонка. И, как только громкая заливистая трель ворвалась в душный класс, он радостно схватил рюкзак и устремился к выходу, теперь уже точно зная, куда пойдёт.