Отъявленный хулиган, стр. 14

Она казалась ему необыкновенной, неземной, а он… Вдруг он брякнет что-нибудь не то, и Скатов с Кузьминовым начнут смеяться. При ней. Нет! Лучше умереть!!! Вовка втягивал голову в плечи, опускал глаза и молчал.

А Полина Сергеевна продолжала терпеливо наблюдать за странноватым застенчивым пареньком.

Как-то раз на перемене она увидела вопиющую картину. Скатов с Кузьминовым издевались над несчастным, затравленным Вовкой: дёргали его за рукава пиджака, отвешивали подзатыльники, кричали ему вслед едкие, обидные слова и громко безудержно хохотали…

Злой смех обидчиков болью отозвался в душе учительницы, перед глазами возникла картина из её детства.

Она, худенькая девочка с рыжими волосами, стоит, прижавшись спиной к школьной доске, а окружившие её одноклассницы с ненавистью кричат ей в лицо: «Полина-малина!», «Рыжая!», гогочут, дёргают за длинные косы… И рядом никого, чтобы помочь: она совсем недавно приехала с мамой в новый город, пришла в чужой класс…

От нахлынувших воспоминаний сердце Полины Сергеевны невольно сжалось: «А ведь Вовка такой же обиженный!..» – с грустью подумала она. Теперь ей понятны стали и его конфузливость, и молчание на уроках.

После звонка Полина Сергеевна долго глядела на притихших ребят и наконец твёрдо произнесла:

– Запомните все и особенно вы двое! – она задержала взгляд на Вовкиных обидчиках. – Вова Сёмин – мой друг! Кто оскорбляет его, тот оскорбляет меня!

Слова Полины Сергеевны показались Пашке шуткой, он хотел было засмеяться, но осёкся: лицо учительницы было решительным, серьёзным. И Вовка, украдкой взглянувший на неё, понял: она не врёт, не издевается…

От этого почему-то стало страшно волнительно. Простое тёплое слово «друг» приятно грело душу, но в то же время Полина Сергеевна оставалась учителем: ставила оценки, задавала уроки. Вот и сегодня тоже задала стихотворение Пушкина наизусть. А Вовка…

– Не выучил? – огорчённо спросила она у него на уроке. Вовка промолчал, и Скатов с Кузьминовым поспешили ехидно захихикать.

– Не стыдно тебе? – тихо спросила у Вовки Полина Сергеевна. – Я думала, ты мой друг и не подведёшь, а ты?..

Вовке было стыдно, очень стыдно. На другой день он робко подошёл к ней после урока… Запинался, терялся, краснел, но прочитал выученный стих.

– Молодец! – похвалила Полина Сергеевна. – Вижу, что дома ты учил. Ставлю тебе четвёрку, – и добавила, улыбнувшись: – Наверное, самому радостно хорошую оценку получить?

– У меня сегодня две радости! – осмелев, поделился с ней счастливый Вовка. – Я ещё и в столовую иду! И есть буду за Лёшу Петрова, его сегодня в школе нет.

– А обычно не ешь? – в недоумении посмотрела на него учительница.

Вовка погрустнел и отрицательно покачал головой:

– Не, мама денег не даёт…

Полина Сергеевна тяжело вздохнула и сказала:

– Я… я подумаю, как тебе помочь… А учиться надо и на уроках отвечать тоже…

И Вовка стал отвечать на её уроках, часто неправильно, волнуясь и запинаясь, но он старался. При Полине Сергеевне ребята Вовку не трогали, и это придавало ему уверенности. Но на других предметах дела обстояли иначе.

Однажды на математике Скатов смеха ради наклеил Сёмину на спину листок с крупной надписью: «ЛОХ». Ребята пол-урока потешались над Вовкой, а на перемене шумной толпой высыпали за ним в коридор, тыкали пальцами ему в спину, кричали, захлёбываясь от смеха. Не понимая причины, Вовка бросал несчастный, затравленный взгляд то на одного, то на другого обидчика…

Его мучения прервал звонок. Он забежал в кабинет русского языка, торопливо шмыгнул на своё место, но Полина Сергеевна успела заметить злосчастный листок на его спине.

От возмущения грудь сдавило и застучало в висках.

– Твоя идея? – гневно сверкнув глазами, спросила она у затаившегося Пашки.

Он не стал отпираться.

– Иди к доске! – приказала Полина Сергеевна и стала диктовать текст. Все писали, а Пашка мучился: сомневался почти в каждом слове, допускал ошибки. Ребята за его спиной перешёптывались и хихикали.

– Рекордсмен! – подведя итог, учительница саркастически всплеснула руками. – В пяти предложениях десять ошибок! Какую табличку будем вешать тебе?! И куда?!

– На лоб! – тут же посоветовал кто-то, и класс взорвался хохотом.

На своё место Пашка отправился пристыженный, с уязвлённым достоинством. В первый раз в жизни смеялись над ним – это было нестерпимо. После урока Полина Сергеевна попросила Пашку остаться.

– Скажи, зачем вы издеваетесь над Сёминым? – посмотрев в глаза ученику, спросила она. – И не просто издеваетесь – травите! – Пашка промолчал. – А ведь недавно, – продолжила учительница, – ты сам оказался на его месте. – Скатов поёжился. – Всего только раз над тобой смеялись, и то неприятно, а вы над ним – каждый день! И за что?! За то, что он не похож на вас, одет бедно и телефона у него нет? А у тебя вот есть. И наверняка дорогой… А разве Сёмин виноват, что в семье денег даже на обеды не хватает, не то что на телефоны? – с каждым словом голос Полины Сергеевны делался всё громче, взволнованнее, а Пашка стоял, опустив глаза, и молчал, не зная, что ответить…

После этого разговора он стал побаиваться Полину Сергеевну: на её уроках сидел тихо, старался не высовываться. И вдруг однажды тетрадку забыл для контрольных работ. А учительница строго-настрого предупреждала, что к диктанту без тетради никого не допустит. Можно было, конечно, домой сбегать. Но Пашка, как назло, вспомнил о ней перед самым диктантом, когда некоторые начали уже число записывать. Он осторожно окликнул Лёньку Кузьминова, но у того даже листочка не оказалось, а староста Юлька лишь сердито от него отмахнулась. Полина Сергеевна уже прочитала первое предложение. Ситуация становилась критической. Пашка не на шутку испугался, как вдруг Вовка протянул ему немного помятый, наскоро вырванный из своей тетради листок.

Сердце Скатова взволнованно забилось, а в памяти всплыли слова учительницы: «Зачем вы над ним издеваетесь? Потому что он не похож на вас?..» Рыжий, в поношенном пиджаке, растрёпанный и несуразный, Вовка действительно был на них не похож. С искренней, добродушной улыбкой он протягивал листок, желая помочь… ему, Пашке. И Пашке вдруг впервые в жизни стало по-настоящему стыдно.

На следующий день они с Кузьминовым подошли к Вовке.

– Вован, – виновато начал Пашка, – мы тут с Лёнькой подумали… В общем, извини нас за всё. И ещё… Это тебе, – он протянул однокласснику старенький мобильник.

Вовка недоверчиво взял подарок, повертел в руках. Телефон был не игрушечным, а самым настоящим… И, улыбнувшись мальчишкам, он счастливо прошептал: «Спасибо!»

Волшебная рыбалка

Тёплый летний денёк обещал быть замечательным. В школе каникулы, в окно светит ласковое солнышко, а после обеда – долгожданная рыбалка. Егорка всю неделю о ней мечтал. И наконец дождался. Ровно в три заехал папин друг дядя Серёжа, и, живо погрузив в машину снасти, они втроём поехали за серебряным карасём.

Большой карьер за городом остался как память о прежних торфоразработках. Однако время многое изменило здесь. Заболоченные берега заросли камышом и кустарником, мелким зелёным бисером рассыпалась по воде ряска, выпростали на свет свои изогнутые пальцы затонувшие коряги. Но Егорку, конечно, больше всего интересовал карась. Расположившись между ивовыми кустами, он принялся живо разматывать удочку. Ему не терпелось попробовать свои силы, тем более что дядя Серёжа ещё в машине подзадорил его: «Егорка, наверное, больше всех поймает, недаром сын рыбака!»

«А что, и поймаю! Устрою коту праздник!..» – радостно подумал он и ловко забросил наживку подальше от берега. Красный пузатый поплавок шлёпнулся на воду и принялся важно покачиваться на тёмных торфяных волнах, как маленький маячок.

Егорка присел на раскладной стул и стал ждать. Минуту, две, три… Ну когда же? Когда? Наживка, что ли, не та?

Он быстро вытащил удочку и, сменив тесто на хлебный мякиш, забросил снова…