Звезды против свастики. Часть 1, стр. 57
Сообщение ТАСС.
Сегодня, 20 мая 1941 года, силами Особой ударной группы войск началась совместная войсковая наступательная операция Западного и Юго-Западного фронтов…
Эскорт, состоящий из трёх внедорожников, обгонял колонну крытых брезентом грузовиков. Шофёр переднего джипа то и дело подавал звуковой сигнал, заставляя тяжёлые машины уклоняться в сторону, оставлять для проезда командирских автомобилей более ровную часть дороги. Шофёры грузовиков, нехотя, наверняка при этом матерясь, но место уступали. Их можно понять. Дорога и так узкая, чуть что – и слетишь на обочину, а там всё изрыто гусеницами танков, БМП и прочей ползучей техники. Сейчас, правда, танков не наблюдалось. Так то ещё хуже: вытаскивать увязшие в чёрной жиже машины придётся своими силами.
Слева от дороги показались обгорелые развалины, возле которых копошились люди. «Погранцы заставу восстанавливают» – подумал Абрамов. В подтверждение его мыслей, как только внедорожник въехал на мост через небольшую речушку, сопровождающий из штаба ОУГВ сообщил, повернув голову с переднего сидения;
– Граница, товарищ маршал!
Абрамов кивнул, что понял.
На пепелище командир заставы Олесь Гончар, раздетый, как и все работающие, по пояс, распрямил блестящую от пота спину и посмотрел вслед эскорту…
19-июнь-41. Охота на «серых волков»
Телефонный разговор между сенатором США Джоном Болдуином и адмиралом ВМФ США Эдвардом Болдуином.
– Джонни, не буду скрывать, я одновременно и расстроен и разочарован, поскольку пребывал в полной уверенности, что тебе удастся отговорить Нору от этого безрассудства.
– Признаться, Эд, – даже на расстоянии в 700 миль, что разделяли Джексонвилль и Вашингтон, чувствовалось, как смущён сенатор, – мне тоже так казалось, ровно до того момента, как я принял в объятия свою дорогую племянницу. Сколько времени прошло с нашей последней встречи, чуть больше года? Вроде бы пустяк. Но этого срока вполне хватило, чтобы Нора из едва раскрывшегося бутона превратилась в распустившийся, в хорошем смысле слова, Эд, цветок, став удивительно похожей на свою покойную мать, унаследовав вместе с красотой, как выяснилось, и характер Лиз. Вспомни, часто ли тебе удавалось отговорить жену от того, что она накрепко вбила в свою очаровательную головку? Молчишь? Тогда отвечу я: ни разу. Опровергни это утверждение, Эд, если можешь!
Теперь пришёл черёд смутиться адмиралу.
– И рад бы, Джонни, – ответил он, – но не смею лгать старшему брату.
– Вот видишь, – усмехнулся сенатор. – Так не пеняй на то, что это не удалось и мне. И все, что остаётся в этой ситуации – максимально обезопасить Нору во время её безрассудного, тут я с тобой полностью согласен, вояжа.
Москва. Здание КГБ СССР. Кабинет Ежова
– Какие люди в наших палестинах! – Ежов шёл с протянутой рукой навстречу переступившему порог кабинета председателю Государственного комитета иностранных дел Виноградову. Стиснув руку, с улыбкой заглянул дипломату в глаза. – Колись, Паша, дело пытаешь, аль от дела лытаешь?
– Да как тебе сказать… – решил подыграть Ежову Виноградов. – Еду. Время к обеду. Стал присматривать подходящую ресторацию, гляжу, дом знакомый, где мой друг в немалых чинах ходит. Вот и подумал: чёрт с ней, с ресторацией, загляну лучше к другу на чаёк!
– Вот и правильно, – одобрил Ежов, нажимая под столешницей кнопку звонка. – «Чайковского», как говаривал покойный Ильич, мы мигом организуем!
За чаем говорили о пустяках. Наконец, Виноградов отставил стакан в затейливом подстаканнике и довольно погладил себя по животу ладонью.
– Благодарствуйте, Николай Иванович, приютили, накормили, напоили…
– Могу ещё и спать положить, – предложил Ежов.
– Нет, – отгородился от предложения ладонями Виноградов, – увольте. Поговорим о деле.
Лицо Ежова враз сделалось серьёзным:
– Слушаю тебя, Паша!
Провожая через несколько минут гостя до дверей кабинета, Ежов ещё раз заверил Виноградова:
– Будь спок! К просьбе твоих заокеанских коллег мы отнесёмся и с пониманием, и с должным уважением. За девочкой, где надо, проследим, а где надо и поможем! От Стокгольма до Стокгольма, считай, она под нашим покровительством. Хотя стопроцентной гарантии безопасности, особенно на территории Германии и её союзников, дать не сможем, ты понимаешь.
– Понимаю, – кивнул Виноградов, – и мои заокеанские коллеги это понимают тоже. Но…
– Будем надеяться, что никаких «но» не случится, – улыбнулся Ежов.
Когда за Виноградовым закрылась дверь, Ежов снял трубку внутренней связи:
– Трифон Игнатьевич? Зайди-ка ко мне…
Несколько слов о пользе воздухоплавания…
Молодой морской офицер, удивительно похожий на Кирилла Берсенева, стоя у огромного панорамного окна дирижабля, летящего в небе над Балтикой, своего восхищения ни от кого не прятал. С мостика корабля такого точно не увидишь! И как ему раньше не приходило в голову? Раскинувшийся на десятках крупных и не очень островов величественный каменный город, населённый среди прочих поэтов и художников моряками и корабелами, с высоты птичьего полёта сам напоминал флотилию больших и малых судов уже какое столетие плывущих, но так и не уплывших от болотистых невских берегов. Почти бесшумный полёт дирижабля в полной мере позволял насладиться этой иллюзией. Вот наплыл и прошёл прямо под гондолой, вспенивая мелкие воды Маркизовой лужи, остров Котлин. За ним в кильватере следовал огромный Васильевский остров, рядом, чуть поотстав, поспешали острова Крестовский и Петроградский, а за ними и по бокам – вся остальная эскадра. Где-то в районе 8-й линии дирижабль стал забирать к югу, пролетел над центральной частью города. Над тем местом, где Обводной канал соединяется с Невой, повернул на север, беря курс на Пискарёвскую воздушную гавань, специально построенную для приёма дирижаблей.
Строго говоря, большинство желающих добраться из Петрограда в Хельсинки (или наоборот) предпочитали пользоваться паромом. Кто-то преодолевал тот же маршрут по земле: поездом или автомобилем. А если по воздуху, то чаще всего самолётом. Использовать для этой цели дирижабль придумали в финском агентстве известной туристической фирмы «Томас Кук и сын». А всё потому, что возглавлял в то время агентство некий Матти Виртанен, страстный поклонник воздухоплавания. Начал он с простого: включил в обязательную программу пребывания в Хельсинки туристов, путешествующих по путёвкам его фирмы, полёт на воздушном шаре. Хотя полётом этот аттракцион по большому счёту назвать нельзя: в целях пущей безопасности пассажирская корзина соединялась с землёй длинным канатом, закреплённым на лебёдке. Вид сверху на столицу Финляндии и её окрестности открывался потрясающий. Туристы были довольны.
Мало того. Желающие посетить аттракцион нашлись и среди жителей и гостей столицы, не имеющих к конторе Кука никакого отношения. Почему нет? Агентство начало продажу путёвок «Полёт на воздушном шаре!»
А как же конкуренты? Неужели финны и на самом деле настолько инертны, что среди них не нашлось ни одного желающего подзаработать на выгодном дельце? Нашёлся бы, и не один, кабы господин Виртанен с этой стороны своё детище не обезопасил. Как он этого добился – пусть останется его коммерческой тайной, но ведомство, отвечающее в Финляндии за все виды зрелищ, издало циркуляр, из которого следовало, что полёт на воздушном шаре относится к туризму, со всеми вытекающими отсюда последствиями.
Ну а дирижабль-то тут при чём? Ни при чём. Никто этот летательный аппарат ассоциировать с воздушным шаром не собирался, и циркуляров на сей счёт не издавал. Просто во время одного званого обеда встретились два старых приятеля: нам уже известный господин Матти Виртанен и руководитель одного из департаментов почтового ведомства Финляндии.