Звезды против свастики. Часть 1, стр. 56
– Никак нет!
– В таком случае желаю успешного исполнения возложенных на вас обязанностей. Честь имею!
– Разрешите, товарищ маршал?!
– Да?
– Я достаточно долго общался с высшим командным составом 5-й армии и, если вы пожелаете, могу высказать на этот счёт свои соображения.
– Слушаю вас, Георгий Константинович!
Вертолётную площадку оборудовали рядом со станцией на территории недостроенного форта.
Галин во главе своего штаба ожидал прибытия высокого начальства. Сейчас все следили за недавно появившейся на горизонте точкой, которая по мере приближения всё отчётливее походила на винтокрылую машину.
– Интересно, – возбуждённо шептал на ухо Галину начштаба, который доселе видел вертолёты лишь на картинках да в хронике, – это уже серийные машины стали в армию поступать, или вертолёт специально ради маршала пригнали?
Галин, которому всё, что нёс теперь его помощник, казалось собачьим бредом, решил в отместку над ним подшутить:
– Семёныч! Ну, откуда мне про это знать? Выйдет сейчас маршал из вертолёта, сам у него и спросишь.
– Шутишь? – Начштаба кинул на Галина настороженный взгляд, тот марку выдержал, сохранил серьёзное выражение лица.
И всё же начштаба продолжил сомневаться:
– Нет, неудобно как-то… Лучше я про это у летунов спрошу!
– Летуны сразу улетят, – поспешил разочаровать его Галин. – А насчёт неудобно… Ты же на свадьбе моей дочери гулял?
– Было дело, – согласился начштаба.
– С маршалом там встречался?
– И даже за руку здоровался, – подтвердил Семёныч. – Только он тогда в штатском был.
– Я и не предлагаю тебе к нему запанибрата лезть, обратись по форме. На крайняк, что он тебе сделает? На фронт пошлёт? Так ты и так по уши в окопы врос!
Тем временем вертолёт коснулся колёсами земли…
После представления процессия двинулась в сторону штаба. Впереди шли Абрамов и Галин, о чем-то тихо беседуя. Начштаба, на лице которого отражались следы внутренней борьбы, отставал на пару шагов, остальные офицеры шли за ними. Наконец начштаба решился, быстро нагнал маршала и комдива:
– Товарищ маршал, разрешите обратиться!
Удивлённый донельзя Абрамов ответил:
– Разрешаю!
– У меня вопрос. Тот вертолёт, на котором вы прилетели, это уже серийная модель, или всё-таки пока ещё штучная машина?
Абрамов с подозрением посмотрел на майора: что это, изощрённая форма издёвки? Да нет, не похоже. На простоватом лице читается тот же вопрос, ничего более.
– Нет, товарищ майор. Серийные вертолёты начнут поступать в войска только со следующего месяца, и не факт, что сразу попадут сюда. А мой вертолёт это, как вы изволили выразиться, штучная машина, изготовленная по спецзаказу ГКО.
– Понятно… – разочарованно протянул начштаба. – Разрешите быть свободным?
– Если у вас больше нет вопросов, то я вас не задерживаю, – пожал плечами Абрамов. – Свободны!
Когда майор отстал, Абрамов спросил у Галина:
– У тебя все офицеры такие борзые? Никакого уважения к начальству!
– При чём тут уважение – неуважение? – пожал плечами Галин. – Вы бы, товарищ маршал, прибыли к нам по-простому, как делают остальные начальники: на автомобиле, как наш командарм, или, на худой конец, на дрезине, как Жуков. А вам вертолёт понадобился! А мы люди из глубинки, нам такая хрень в диковинку. Вот у моего начштаба тяга к новым знаниям и пересилила субординацию!
– Ладно, ему простительно, – сказал Абрамов. – Тем более, вспомнил я его. Меня с ним на свадьбе Петра знакомили. А вот твой тон, дорогой куманёк – мы ведь кумовья? Хотя настаивать не стану, я в этом вопросе не силен. Твой тон мне не нравится. Прошлый раз по телефону нехорошим словом меня обозвал, теперь вот грубишь. Что промеж нас не так?
– Всё так, товарищ маршал! – глядя перед собой, ответил Галин.
– Ну, так – так, так! – начал свирепеть Абрамов. – Нет, я, конечно, сам виноват. Хотел как лучше, а получилось: второй раз на одни и те же грабли наступил! У вас, товарищ комбриг, на этой колокольне что, НП?
– Так точно!
– Ну, так я туда, а ты меня сопровождать не смей! – Абрамов обернулся, крикнул начальнику штаба бригады: – За мной! – И крупным шагом направился к колокольне.
Абрамов с удовольствием избавился от кителя, расстегнул ворот рубашки. Денёк выдался во всех смыслах жарким! Снаружи его припекло дорвавшееся, наконец, до абсолютной власти солнышко, внутри всё кипело после словесной перепалки с этим чёртовым кумом! Хотя, почему чёртовым? Галин ведь его кум – а сам Абрамов при этаком раскладе, получается, чёрт? В дверь постучали.
– Войдите! – без особой охоты разрешил Абрамов.
Вошёл адъютант.
– Товарищ маршал, к вам просится полковник Галин!
Меньше других Абрамову хотелось видеть теперь именно этого человека. Но разве мог он сказать что-то иное, чем «Пусть входит!»
Вошедший, вместо положенного по уставу, выпалил, чуть ли не с порога:
– Глеб Васильевич, я, того, извиняться пришёл! – Без приглашения шагнул к столу и выставил на него бутылку коньяка.
У Абрамова на принятие решения ушли считаные секунды. Он указал Галину на свободный стул, потом вызвал адъютанта и велел сообразить какую-нибудь закуску.
К приятному удивлению Абрамова, коньяк оказался неплохим – он как-то привык к более дорогим сортам, – что способствовало образованию у маршала благодушного настроения. Галин, тот вообще пришёл с покаянием. В итоге примирение состоялось, и на это хватило всего одной бутылки. Впрочем, Глеб на правах хозяина предложил не останавливаться на достигнутом, но Галин решительно поднялся с места и стал застёгивать китель.
– Извини, Глеб Васильевич, но вынужден отказаться. Причину, я думаю, объяснять не надо?
– Не надо, Павел Михайлович, – подтвердил Абрамов, поднимаясь. – Тем более что и мне завтра на построении полагается выглядеть огурцом.
– Кстати, о построении. Награды, что ли, будешь вручать? – нарочито небрежно поинтересовался Галин.
– А есть за что? – хитро прищурился Абрамов и тут же добавил: – Угадал, командир, с наградами, я имею в виду. И вот что… начну-ка я прямо сейчас!
Абрамов достал из портфеля небольшой свёрток и протянул его Галину со словами:
– Носи, заслужил!
Тот принял свёрток, развернул упаковку, и у него в руках оказалась пара новеньких генеральских погон с одной звездой на каждом. Абрамов ждал положенной в таком случае благодарности, но Галин после непродолжительной паузы протянул погоны обратно.
– Не понял… – опешил от такого неожиданного жеста Абрамов.
– А чего тут непонятного? – усмехнулся Галин. – Вручишь завтра перед строем. Это-то я, надеюсь, тоже заслужил?
– Я просто подумал… – пробормотал Абрамов, принимая погоны и одновременно с этим испытывая неловкость. – В общем, завтра будет ещё чего вручать.
– Не журись, Глеб Васильевич, – придержал его за пустой рукав Галин. – Пойми меня правильно. Я ведь далеко не такой скромник, каким кажусь.
Сказав эту не совсем понятную фразу, комбриг лихо откозырял и вышел за дверь. Абрамов посмотрел ему вслед и задумчиво произнёс:
– Ну да… ну да…
Указ о присвоении 54-й мотострелковой бригаде 5-й Особой сибирской армии почётного звания «Гвардейская»…
Указ о награждении рядового и командного состава 54-й мотострелковой бригады.
За героизм и мужество, проявленные при отражении вторжения германских войск на территорию Социалистического Союза приказываю наградить…
…Орденом Красного Знамени – командира 54-й Гвардейской мотострелковой бригады гвардии генерал-майора Галина Павла Михайловича.
…Орденом Красной Звезды – командира мотострелковой роты 541-го мотострелкового полка, гвардии старшего лейтенанта Ежова Петра Николаевича.