Английская романтическая поэзия, стр. 12
«В вечерний час слабеет светоч дня…»
Перевод А. Курсинского
В вечерний час слабеет светоч дня,
И нежный луч ласкает гладь морскую, —
Сны лучших дней баюкают меня,
И о тебе я плачу и тоскую.
И я скорблю, зачем бы я не мог
За светом дня пройти за грань заката,
Где стал средь волн сияющий чертог,
Чертог Забвения, откуда нет возврата.
Савойская ария
Перевод А. Курсинского
Когда бледнеет звезд мерцанье,
В долине мрачно и темно, —
Далеких струн из тьмы бряцанье
Летит в мое окно.
И слышу я, как каждый звук взывает:
«О приходи! уж ночь ослабевает».
Словам не выразить сильней
Душевных мук,
Передает язык страстей
Лишь арфы звук.
И я, поймав призыв унылый,
Спешу снять лютню со стены, —
Иная песнь с могучей силой
Звучит средь тишины.
И слышит он, как каждый звук ответа
Поет: «Иду! – далеко до рассвета!»
И он яснее слов поймет
Любви обет,
Что арфа дальняя поет
Ему в ответ.
Не забывайте его
Перевод А. Плещеева
Пусть лежит он в тенистом приюте своем,
Где зарыт он без почестей нами…
И, как ночью роса, наши слезы о нем
Пусть безмолвными будут слезами.
От слезинок росы дерн могил зеленей,
Хоть она и в тиши их роняет…
Так и память о нем в нашем сердце свежей
Сохранить нам слеза помогает…
Ко мне иди
Перевод А. Плещеева
Не в пышный зал, блистающий огнями,
Куда стремятся юноши толпой, —
В мой бедный сад с поблекшими цветами
Иди, мой друг: мы старики с тобой.
Там вызовем мы тени дорогие,
С умолкшими беседу поведем;
Подняв бокал за годы прожитые,
Там совершим мы тризну по былом.
Там мы почтим безмолвною слезою
Погибшие надежды и мечты,
Меж тем как мир над нашей сединою
Склонит свои увядшие листы.
И как в краю пустынном и унылом
Ветвями гордый лавр шумит порой,
Так пусть и наш привет звучит могилам,
Где силы спят, забытые толпой!
«Проснись, о мелодия!..»
Перевод А. Курсинского
Проснись, о мелодия!
В неге луны
Властью всесильною
Звуки полны;
Арфа в сияньи сребристых лучей
Сердце затронет теплей и нежней.
Проснись, о мелодия:
В неге луны
Властью всесильною
Звуки полны.
Спроси, почему только
В мраке ночей
Песнь свою страстную
Льет соловей, —
Скажет: лишь ночью для песен и слез
Льет аромат свой дыхание роз.
Проснись, о мелодия:
В неге луны
Властью всесильною
Звуки полны.
Вперед
Перевод А. Плещеева
Вперед, мой челн! Пусть ветер гонит нас;
К какой бы мы стране ни мчались дальной,
Но не видать нам более печальной
Страны, чем та, что вырвалась из глаз.
И волны мне как будто бы журчат:
«Хоть смерть порой под нашей лаской скрыта,
Но те, кем жизнь твоя была разбита,
Нас холодней, коварней во сто крат!»
Вперед, вперед! Пусть море без конца…
Несись, челнок, и в тишь и в день ненастный:
Как отдыху, и буре рад опасной
Покинувший коварные сердца!
Но если б где-нибудь еще найтись
Мог уголок пустынный, ни враждою,
Ни ложью не запятнанный людскою, —
Тогда, но лишь тогда, остановись.
Сын менестреля
Перевод А. Плещеева
Он на битву пошел, сын певца молодой,
Опоясан отцовским мечом;
Его арфа висит у него за спиной,
Его взоры пылают огнем.
«Все тебя предают, – барда слышится речь, —
Страна песен, родная страна,
Но тебе до конца не изменит мой меч,
И моя будет арфа верна!»
Пал он в битве… Но враг, что его победил,
Был бессилен над гордой душой;
Смолкла арфа: ее побежденный разбил,
Порвал струны он все до одной.
«Ты отвагу, любовь прославлять создана, —
Молвил он, – так не знай же оков.
Твоя песнь услаждать лишь свободных должна,
Но не будет звучать меж рабов!»
«Как солнце золотит поверхность тихих вод…»
Перевод А. Плещеева
Как солнце золотит поверхность тихих вод,
А в глубине меж тем объяты волны тьмою, —
Улыбкой так лицо озарено порою,
Хотя в душе печаль гнетущая живет.
На нас унылый луч осенних бледных дней
Бросает о былых скорбях воспоминанья,
И радость ли нам жизнь дарит или страданья —
Нам всё равно тогда: мы безучастны к ней.
Не так ли ветвь одна засохшая висит
На дереве, что всё покрыто пышным цветом:
Облитая зари вечерней алым светом,
Она еще красой обманчивой манит,
Но ей уж не расцвесть, и свежею листвою
Листва поблекшая не сменится весною.
«Я видел, как розовым утром качался…»
Перевод А. Плещеева
Я видел, как розовым утром качался
В волнах прибывавших у озера челн;
И вновь я пришел, когда мрак надвигался.
Челнок был всё там же, но не было волн.
Я так же охвачен был счастья волною,
Как этот песком занесенный челнок…
Отхлынули волны, и, полон тоскою,
Остался у берега я одинок.
Зачем говорите вы мне в утешенье,
Что слава должна услаждать мой закат…
Отдайте мне бурную смелость стремленья,
Отдайте мне юности слезы назад!