Лакки Старр и кольца Сатурна, стр. 29

– Я выдал бы секрет? Да знаешь ли ты, земляной червь, что и под дулом бластера из меня ничего не выудишь!!!

– Знаю. Никакие мучения не принудили бы тебя к этому, Бигмен. Но ты мог сделать это случайно. Ты плохой актер, сам знаешь. Ты сразу же стал бы сумасшедшим, так или иначе это вывело бы тебя из себя. Вот почему я хотел оставить тебя на Мимасе, помнишь? Я знал, что не смогу рассказать тебе о задуманном плане действий, и знал также, что ты не принял бы того, что я собирался сделать, и страдал бы из-за этого. Вот как это все было. Однако ты мне принес неожиданную удачу.

– Я? Избив этого подонка?

– Косвенно, да. Это дало мне повод сделать вид, будто я в действительности обмениваю свободу Весса на твою жизнь. Пришлось меньше прикладывать усилий, чтобы отдать Весса при каких-то условиях, которые я должен был бы выдумать, не будь тебя. В результате же того, что произошло с тобой, мне не нужно было совсем ничего выдумывать. Это была хорошая сделка.

– Ну и ну, Лакки.

– Вот так-то, Бигмен. К тому же ты был в таком отчаянии, что они ни разу не заподозрили нашей уловки. Любой, кто наблюдал за тобой со стороны, был бы совершенно убежден в том, что я действительно предал Землю.

– О пески Марса! Я должен был знать, что ты не сделал бы ничего подобного. Я оказался просто олухом.

– Я рад, что ты был олухом, – рассмеялся Лакки и с нежностью взлохматил волосы маленького марсианина.

Когда Конвей и Весс присоединились к ним во время обеда, Весс сказал:

– Наше возвращение домой будет вовсе не таким, каким его представлял бедняга Девур. Субэфир на корабле был полон белибердой, которую они опубликовали на Земле о нас, особенно, конечно, о тебе.

Лакки нахмурился:

– Да, за это не поблагодаришь. В будущем это здорово затруднит нашу работу. Реклама! Только подумайте, что бы они говорили, если бы сирианцы оказались хотя бы на дюйм проницательнее, не поддались гневу и не ушли с конференции в последнюю минуту.

Конвей даже вздрогнул:

– Лучше не думать. Но как бы там ни было, нечто подобное ожидает Девура.

– По-моему, он выкрутится. Его спасет дядя, – заметил Лакки.

– Во всяком случае, – подвел итог Бигмен, – мы разделались с ним.

– Так ли? – угрюмо проговорил Лакки. – Не знаю.

И в течение некоторого времени трапеза проходила в полном молчании.

Конвей, очевидно, стремясь смягчить внезапно возникшую напряженность, решился прервать молчание:

– Конечно, в известном отношении сирианцы не могли позволить Вессу остаться на Мимасе, и мы не дали им шансов. В конце концов они искали капсулу в кольцах, и, насколько им было известно, Весс, лишь в тридцати тысячах миль за пределами колец могло…

Бигмен уронил вилку, и его глаза стали как блюдца.

– Взрывающаяся ракета!

– В чем дело, Бигмен? – спросил добродушно Весс. – Ты что-то вдруг вспомнил и пошевелил мозгами?

– Заткнись, болван! – рявкнул Бигмен. – Послушай, Лакки, во всей этой суматохе мы забыли о капсуле агента Х. Она все еще в кольцах, если сирианцы ее уже не нашли. Если она не у них, то у них есть еще пара недель, чтобы ее обнаружить.

Конвей сразу же ответил:

– Я думал об этом, Бигмен. Но честно говоря, считаю, что она потеряна навсегда. Вряд ли ты сможешь что-нибудь найти в кольцах.

– Но, шеф, разве Лакки не рассказал вам о многочисленных специальных масс-детекторах с Х-лучами, которые у них есть и…

Все теперь смотрели на Лакки. Странное выражение появилось у него на лице – будто он не мог решить, то ли ему смеяться, то ли ругаться.

– О великая Галактика! – воскликнул он. Я совершенно забыл об этом.

– О капсуле? – спросил Бигмен. – Ты забыл о ней?

– Да. Я забыл, что она у меня. Она здесь. – И Лакки выхватил из кармана что-то металлическое диаметром примерно в дюйм и положил на стол.

Быстрые пальцы Бигмена первыми протянулись к ней, он ее поворачивал и так и эдак, потом и остальные по очереди рассматривали ее.

– Это капсула? Ты уверен в этом? – недоверчиво спросил Бигмен.

– Вне всяких сомнений. Мы, конечно, ее вскроем и убедимся в этом окончательно.

– Но когда, как, где… – Они все устремили на него вопрошающие взгляды.

– Простите меня, – стал оправдываться Лакки. – Я действительно… Вы помните те несколько слов, которые мы перехватили от агента Х как раз перед тем, как взорвался его корабль? Помните отрывки слов «нормальная орб…», которые, по нашему мнению, означали «нормальная орбита»? Ну, сирианцы сделали естественное предположение, что «нормальная» означает «обычная», и, следовательно, капсула будет выведена на «обычную орбиту» для частиц колец, и искали ее там.

Однако «нормальная» означает также и «перпендикулярная». Кольца Сатурна движутся с запада на восток, следовательно, капсула с нормальной орбитой в кольцах двигалась бы прямо с севера на юг или с юга на север. И это имеет смысл, потому что тогда капсула не потеряется в кольцах.

Далее, любая орбита вокруг Сатурна, идущая прямо на север и на юг, должна проходить над северным и южным полюсами независимо от вариаций. Мы приблизились к южному полюсу Сатурна, и я следил за масс-детектором, чтобы обнаружить что-либо на орбите подходящего типа. В полярном пространстве едва ли есть какие-нибудь частицы. И я почувствовал, что смогу опознать капсулу, если она там. Мне не хотелось говорить об этом, потому что вероятность была невелика, а я не люблю пробуждать несбыточные надежды.

Но что-то регистрировалось на масс-детекторах, и у меня появился шанс. Я сравнил скорости и тогда покинул корабль. Как ты позже догадался, Бигмен, я воспользовался случаем, чтобы помудрить с аграв-устройством, рассчитывая на капитуляцию в дальнейшем, но в то же время я забрал капсулу.

Когда мы приземлились на Мимасе, я оставил ее среди катушек воздушного кондиционера в помещении Весса. Когда же мы вернулись за ним, чтобы передать его Девуру, я забрал капсулу и положил ее в карман. Как обычно, меня обыскали в поисках оружия, когда я садился вновь на корабль, но обыскивающий меня робот не посчитал дюймовый шарик оружием… В этом один из серьезных недостатков применения роботов. Во всяком случае, вот и вся история.

– Почему же ты все это не рассказал нам? закричал Бигмен.

Лакки выглядел сконфуженным.

– Я собирался. Честно. Но после того как я забрал капсулу и вернулся на корабль, нас уже заметили сирианцы, помнишь, и встал вопрос, не попытаться ли удрать от них. А после этого действительно, если ты помнишь, не было ни одного момента, когда что-то не возникало. По правде, я не знаю, почему я больше не вспоминал о ней, чтобы кому-то все это рассказать.

– Не мозги, а решето, – с пренебрежением фыркнул Бигмен. – Неудивительно, что тебе нельзя отправляться куда-либо без меня.

Конвей рассмеялся и хлопнул марсианина по спине.

– Верно, Бигмен, позаботься о большом болване и будь уверен, он знает свой путь.

– Когда-нибудь, – сказал Весс, – и у тебя будет свой собственный путь.

И корабль, рассекая атмосферу Земли, пошел на посадку.