Витязь, стр. 22

Они вышли наружу и приблизились к его жеребцу.

Чуть наклонившись к Лизе, Корнилов подхватил девушку на руки. Она вся сжалась, чувствуя его сильные руки, которые без труда держали ее. Быстро закинув девушку на круп высокого коня и посадив ее боком, Павел поправил ее юбку, прикрывая ее ноги в чулках. А затем, привычным движением всунув ногу в стремя, ловко вскочил в седло позади нее. В ту же секунду, приподняв колени девушки, он положил ее ножки сверху своего бедра, сев в седле удобнее. Чувствуя, как сильная рука Павла обхватила ее за талию, притиснув ее к своей широкой груди, Лиза вновь почувствовала, как ее сердце забилось глухими сильными ударами. Натянув поводья, Корнилов взглянул на нее сверху и спросил:

— Вам удобно, Елизавета Андреевна? Все хорошо? — Лиза лишь кивнула, ощущая, что у нее перехватило дыхание от того, как близко он прикасался к ней и она вряд ли может ответить ему. — Тогда в путь.

Молодой человек пришпорил коня и пустил его иноходью. Они не проехали и нескольких верст, как Лиза ощутила, как ею завладело чувство невероятного счастья от близости Корнилова. Его притягательная сила, молодецкая удаль и твердый мужской характер, сочетались в нем в совершенстве. Даже в самых смелых мечтах ранее в девичестве, да и после вынужденного замужества, Лиза даже не могла предположить, что жизнь случайно сведет ее с таким привлекательным мужчиной. Желание смотреть на него, быть просто рядом, говорить с молодым человеком, все это приносило девушке неимоверную радость и воодушевление.

Однако, ее удручало его странное поведение сегодня. Она отчетливо видела его сердитый колючий взор и чувствовала, что он недоволен ею. С самого момента знакомства Корнилов никогда так себя не вел. И теперь, Лиза пыталась разгадать причину его мрачного вида и осуждающего взора, но никак не могла ее найти.

К тому же, девушка была неимоверно смущена, отчетливо ощущая свой женский запах, все-таки, она нормально не мылась более недели. Она предполагала, что Корнилову, возможно, неприятно чувствовать его. Она постоянно пыталась чуть отодвинуться от молодого человека, сгорая от стыда. Спустя некоторое время, Корнилова начала раздражать возня девушки. После очередного неуклюжего движения Лизы отстраниться от него, Павел рявкнул:

— Перестаньте ерзать, сударыня, мне и без того трудно держать вас!

После его раздраженного окрика, Лиза замерла и, отвернув от него головку, решила подчиниться.

Рука Павла с силой сжимала ее упругий, немыслимо тонкий девичий стан. Ощущения ее удивительной легкости, сладостного, присущего только ей аромата, притягательной мягкости, женской соблазнительности не оставляли его с самого момента, едва он сел в седло позади девушки. Возбуждение от ее близости и сильное плотское желание завладели им и сопровождали всю дорогу. Он понимал, желательно скорее доехать до места. Однако, быстро скакать было нельзя. От сильной тряски Лизе могло стать хуже. Он крепко прижимал девушку к себе. Ее щека касалась его груди, а распущенные мягкие волосы, переливались светлым золотым шелком в вечернем свете. Он безумно хотел поцеловать ее в золотистую макушку, которая находилась очень близко к его губам. Но, прекрасно понимал, что девушка вероятнее всего этого не желает. Именно это, он понял из их утреннего разговора. Сжав зубы, он пытался отвлечь свои сумбурные мысли от дум о Лизе, стараясь не показать ей своего волнения. Через полчаса его сладостная пытка закончилась.

Подъехав к старой деревенской избе, огороженной через двор плетенной изгородью, Корнилов остановил коня и проворно спрыгнул на землю. Протянув руки к Лизе, он без церемоний обхватил ее сильными руками за талию и стянул с коня. Однако, на землю не поставил, а ловко подхватив девушку на руки, понес в направлении калитки. Лиза уже вознамерилась протестовать против такого обращения с ней, но, в этот момент, калитка в изгороди открылась и, навстречу им вышла немолодая женщина, с виду лет сорока, невысокого росту и с улыбающимся, покрытым мелкими морщинами смуглым лицом. Одета она была в простое темно-красное платье со шнуровкой на груди, под которым красовалась белая, из тонкого холста, расшитая красной нитью по вороту и рукавам рубашка, голова была покрыта белым платком и на ногах невысокие козловые сапожки. Низко поклонившись, она, с заискиванием в голосе сказала:

— Быстрехонько вы приехали, ваше благородие!

Корнилов подошел к ней и коротко поздоровался:

— Вот Стефа, постоялицу тебе привез, о ней нынче говорил с тобой. Знакомьтесь, Елизавета Андреевна зовут.

— Да поняла я уже, Павел Александрович. Пожалуйте в избу, не прогневайтесь, у нас все по-простому, — сказала женщина, услужливо пропуская их на двор.

Корнилов, с Лизой на руках, направился через двор к избе

— Добрый день, — кивнула Лиза женщине, когда они проходили мимо Стефании. Женщина добродушно улыбалась им и Лизе она показалась приятной и простодушной.

— Добрый день, барышня, — бросила женщина, оглядывая Лизу на руках у Корнилова. Странный, подозрительный и оценивающий взор Стефы весьма не понравился Лизе. Она просяще вымолвила:

— Павел Александрович, прошу, поставьте меня на землю, я сама могу…

— Вы, хотя бы единый раз, могли бы не спорить со мной и сделать то, что угодно мне? — резко перебил ее Павел, вперив в нее недовольный бьющий взгляд. Под его властным подавляющим взором, Лиза, сразу же, сникла и, поджав губки, отвернула лицо в сторону, более не собираясь ничего ему говорить.

Стефания засеменила за ними в избу, быстро открывая дверь и провожая их в горницу.

— Проходите сюда. Вот эта небольшая горница, как раз подойдет, — указала женщина на небольшую комнатку, примыкающую к большой горнице. В комнатке была кровать, лавка и небольшой сундук для вещей. — Садите ее на кровать.

Корнилов осторожно опустил Лизу на указанное место и важно сказал:

— Она после ранения. Присмотрите за ней, пожалуйста. Я буду приезжать, так часто, как смогу. Пока не знаю на какое время понадобится ваша помощь.

— Конечно, конечно, пусть Елизавета Андреевна живет сколь надобно. Накормлю ее и присмотрю за ней, Павел Александрович. Вы столько денег дали, что на год вперед хватит, — добавила Стефа, с интересом рассматривая белокурую молоденькую девушку, которой на вид было не более семнадцати лет. «Красавица, — без промедления, сделала вывод Стефа. — Не удивительно, что ротмистр так печется о ней, явно глаз на нее положил». Женщина перевела взгляд на высокого, широкоплечего Корнилова и, тут же, поймала красноречивый горящий взор молодого человека, направленный на девушку, которая в этот момент развязывала тесемки плаща. Павел быстро отвел глаза от девушки, и Лиза не заметила его взгляда. Однако, Стефа все отчетливо отметила и хитро улыбнулась, найдя очевидное подтверждение своим догадкам. — Вы тоже будете жить у нас?

— Вряд ли у меня получится. Я постоянно нужен в полку, — заметил Павел. — Но я буду приезжать каждый день, утром или вечером.

— Приезжайте, когда вам будет угодно, — кивнула женщна.