Витязь, стр. 106

— Дак вот оно что! — воскликнул в порыве Самойлов. — Вы знаете, я чувствовал, что есть некая недосказанность в ваших с ним отношениях. Я видел — Корнилов ведет себя не как ваш муж. А словно пытается завладеть вами, как будто вы еще ему не принадлежите!

— Наш брак — это фикция, для прикрытия нашей тайной миссии.

— Теперь, мне все ясно! — воскликнул в порыве Самойлов, испепеляя ее страстным взором. — Вы не жена ему! Это многое объясняет!

— Вы же понимаете, что я сама не хочу быть с ним. Но я вынуждена находиться с ним рядом и изображать любящую жену. Это так тяжко! С этим невозможным вспыльчивым непредсказуемым человеком. У него такой тяжелый характер.

— Как не мне об этом знать, — тут же подхватил воодушевленно Самойлов и весь засветился от слов Лизы.

— Только из-за нашего дела, я терпела все это. Но отныне, я открыто могу вам сказать — с ним я только по необходимости.

— Я прекрасно понимаю, как вам трудно играть эту роль!

— И не говорите. Все же, истинное стремление моего сердца и желание это не Корнилов, — сказала Лиза и красноречиво театрально посмотрела на Алексея соблазняющим взором. — Мое сердце рвется к вам, а не к нему. И он это знает, оттого и изводит меня.

— В это просто невозможно поверить! — замирая от обуревавших его чувств, воскликнул Самойлов и схватил ручки Лизы в свои. — О, и я могу надеяться на вашу благосклонность, Лизонька?

— Да, Алексей Григорьевич. В последнее время моя душа рвется только к вам, — тут же соврала Лиза, лихорадочно обдумывая, как далее продолжить разговор в нужном ей русле.

Самойлов притиснулся к ней вплотную. И его нетерпеливые губы нашли губки Лизы. Да, он, однажды, целовал ее. Но, теперь, поцелуй между ними был более продолжительным. После некоторого времени, молодой человек отпустил ее губы, и Лиза театрально вздохнула и произнесла:

— Я, наконец, упокоилась. Мое место рядом с вами, я чувствую это. Я вижу, вы можете защитить меня. Но знаете, Алексей Григорьевич, одно только беспокоит меня.

— Что же это? — в эйфории выпалил Самойлов. Лиза видела, что он почти готов совершить ради нее подвиг. Она отчетливо видела в его горящих глазах любовный сильный жар.

— То, что Корнилова опознают. А для всех я его жена. Вдруг, обнаружат, что я с ним в сговоре? Я так боюсь этого. И меня тоже затворят в тюрьму, — она театрально выдавила из себя слезу.

— Нет, нет. Я не допущу этого, — тут же выпалил Алексей. — Я не подумал об этом. Да, вы, несомненно, правы. Из-за Корнилова вы тоже под ударом.

Он нахмурился, напряженно глядя на обожаемую фею, которая в этот момент времени была самым дорогим для него существом на земле. Любовь к ней, да еще как он теперь знал взаимная, полыхала в сердце Самойлова, и он был готов на многое, чтобы только защитить Лизу.

— Надо чтобы свидетель не заговорил, — вынес вердикт Самойлов. — У меня есть одна мысль. — Он бросил быстрый взор на часы. Было около девяти вечера. — Но, сейчас, пока рано. После полуночи я съезжу кое-куда, и постараюсь убрать этого опасного свидетеля.

— О, благодарю вас! Теперь, я вижу, вы действительно любите меня, — проворковала Лиза.

— Никогда не сомневайтесь в этом, — вдохновенно произнес Самойлов, и его пальцы ласково провели по бархатной щечке молодой женщины. Он обратил на Лизу взор и вдохновенно залепетал. — Мне все еще не верится в то, что вы действительно свободны от этого наглеца Корнилова.

— Это права. И после выполнения задания, я более не буду подчиняться ему. И смогу любить человека, который мне по душе, — сказала она и красноречиво посмотрела на молодого человека. Он все понял и пролепетал:

— И вы сможете стать моей женой и полюбить меня?

— Я чувствую, что это так, — произнесла она, совсем потеряв голову от переживаний, и думая только о Корнилове, который в настоящее время подвергался смертельной опасности в застенке. В этот миг Лиза была готова сказать и пообещать все что угодно и кому угодно, только бы спасти Павла.

— Вы сводите меня с ума, — проворковал Алексей.

Он наклонился к ней и поцеловал ее. Лиза ответила со всей страстью, на которую была способна, в своих мыслях представляя образ Корнилова. Самойлов обнял ее, в исступлении прижимая к себе. У ее виска он срывающимся голосом прошептал:

— Прошу вас, станьте моей, сейчас! Прошу! И сегодня же ночью, я клянусь, что уберу этого свидетеля, который угрожает вам. Прошу, докажите мне, что вы действительно любите меня. И я более не буду опасаться Корнилова, который посягает на вас, и смогу с чистой совестью помочь ему.

— Я желаю, стать вашей более всего, — прошептала Лиза. Она была готова заплатить Самойлову эту цену за жизнь Павла. Она была готова отдаться Алексею, только за надежду на то, что Корнилов будет спасен.

Окончательно потеряв голову, Самойлов подхватил ее на руки и впился поцелуем в ее губки.


Утро наступило внезапно. Часы пробили девять утра и разбудили Лизу. Она открыла глаза, отмечая, что солнце давно встало. Придерживая простыню на груди, она села и осмотрелась. Она была в спальне одна. Темно-бордовая разбросанная постель вызвала в ее существе чувства горечи и брезгливости. Ее мысли тут же пронзили воспоминания о минувшей ночи. Страсть Самойлова, его порывы, слова, признания в любви и ласки, слились в одно неприятное, пустое, постыдное воспоминание для Лизы. Правда, ей не было противно, как некогда при поцелуях с Арсеньевым, но и восторга с Самойловым она не испытала. Алексей был мягок, ласков, нежен, но Лизу не покидало чувство некой вины и ощущения того, что она делает что-то не правильное. Ведь она совсем не любила его. Вся эта страсть казалась ей некой пародией на любовь. Она прекрасно помнила, как это бывает по любви, ибо при близости с Корниловым она не раз чувствовала это. С Самойловым она не испытывала даже малой части тех чувств, которые ею овладевали, когда к ней прикасался Павел. Отчего-то теперь, утром, ей хотелось поскорее забыть всю эту ночь. Лизе дико хотелось побыть в одиночестве, чтобы поскорее переварить в своей истерзанной душе все эти трагичные события: холодность Корнилова, нападение на резиденцию корсиканца, ранение и арест Павла и эту неприятную постыдную ночь с Самойловым. Она отчетливо осознавала, что заплатила собой, только для того, чтобы спасти Корнилова, но не жалела об этом. Однако, после всех этих событий душа Лиза страдала. Она ощущала, что ей нужно немного уединения, чтобы собраться с новыми силами и жить дальше.

Она встала и начала приводить себя в порядок. Спустя полчаса, когда Лиза, одетая в платье и собрав волосы в длинные локоны на затылке, стояла у зеркала, в спальне появился Самойлов. Войдя, Алексей быстро молча, заключил молодую женщину в объятья и уткнулся в ее шейку.

— Я постоянно думал о вас, Лизонька, — проворковал он.

— Когда вы ушли? Я не заметила, — приветливо ответила Лиза, прекрасно зная, когда он ушел. Около часа ночи. А после этого она не могла заснуть несколько часов к ряду, и все думала и думала о Павле. Лишь на рассвете она от переживаний и слез забылась, уснув. Лиза отметила счастье, написанное на лице Самойлова. Она заставила себя улыбнуться ему.