Приключения Олжика и Вовки. Как мы ездили в деревню, стр. 8
— От разрыва сердца умер, — добавил Бола.
— Да уж… — сказал я и поежился то ли от холода, то ли от страха.
— А еще говорят, — продолжал Чинга уже шепотом, — что теперь каждый год в день его смерти, восьмого июня, люди видят призрак пастуха на кладбище!…
— Да ну, не верю! — махнул рукой Вовка. — Все эти ваши колхозные байки из склепа — фейк сплошной!
— А спорим, что правда! — воскликнул Чинга, вскочив на ноги. — Люди врать не будут! Я и сам видел призрак Кошкарбая прошлым летом ночью! Мы на машине ехали из гостей мимо кладбища. Смотрю, что-то белое летает над могилками! Я испугался, но никому не сказал.
— Эх вы, темный нецивилизованный народ. Верите во всякие легенды и мифы Древней Кампучии. Я могу на любом кладбище переночевать спокойно.
— А кстати, братишка! Сегодня в двенадцать часов ночи как раз наступает восьмое июня. День смерти Кошкарбая, — спокойным голосом сказал Бола. — Если ты такой смелый, как говоришь, сходи, убедишься сам.
— Да он струсит! — сплюнул Чока презрительно. — Городские все такие!
— А спорим не струсю!
— Не струшу, — поправил я Вовку.
— Тогда давайте, пацаны, рванем все вместе сегодня на кладбище! — предложил Чинга. — Только мы будем издалека смотреть, а Вовка пусть среди могилок посидит.
— Да без проблем! Хоть всю ночь до утра.
— Олжик, разбей!
Вовка и Чинга подали друг другу руки, а я разбил, официально фиксируя их спор.
— Мы за вами зайдем в одиннадцать тридцать. Вы где живете? — спросил Лёха.
— На Джамбула, один. Дом Валентины Васильевны. Это бабушка моя.
— А, знаю, — сказал Бола. — Давайте, увидимся.
За пять минут мы обменялись номерами телефонов, сделались друзьями во вконтакте и разошлись по домам.
— Слышь, Вовчик, а что мы бабушке скажем? Как отпросимся?
Вовка почесал свою мохнатую голову.
— Не знаю пока. Но что-нибудь придумаем, не боись.
Призрак пастуха Кошкарбая
Во дворе у бабушки в тени черешни стояла тахта — большое квадратное сооружение из дерева и фанеры в виде буквы П. Три стороны тахты представляли собой три широкие скамьи, покрытые старыми коврами, лоскутными одеялами и подушками. По краю тахты шли невысокие перила из дерева. Мы с Вовкой иногда валялись на ней, играя друг с другом в шашки или игры на своих телефонах. А если с четвертой стороны вдвинуть стол, то можно было пить чай, сидя или даже лёжа, как персидские цари или римские богачи из учебника по истории.
Вот мы с Вовкой и придумали, что скажем бабушке, что хотим ночевать во дворе на тахте. Бабушка разрешила, так как ночи были теплые, и постелила нам на тахте.
— Ну чё, тощий укротитель привидений? Не боишься?
— Чего?
— Ну, если это вдруг правда? Скопытишься от разрыва сердца в расцвете лет.
— Пухлым неучам, далеким от науки, объясняю: ученые еще не получили ни одного проверенного и… э…. как его там… неоспоримого доказательства существования каких-либо потусторонних явлений типа полтергейста или неуспокоенных душ, бродящих по параллельным мирам. Ставили даже эксперимент…
— Вовчик, слышь! — сказал я тревожным шепотом, вглядываясь в темноту. — Там что-то шевелится…
— Где? — спросил мой бесстрашный друг, поднимаясь с места.
— Вон там!… Под тем деревом что-то копошится!…
— Кошка, наверное… — неуверенно зашептал Вовка.
— Не, не кошка. На двух ногах, вроде… Иди, посмотри, а то я боюсь…
— Да нет там ничего.
— Струсил, что ли заранее?
— Да, блин!
Вовка перелез через перила тахты и медленно двинулся к дереву. Когда он приблизился к нему, я взял большую подушку и с диким криком «А-а-а!» кинул ее в Вовку. Вовка аж подпрыгнул от неожиданности, а спавший под тахтой бабушкин кот Кыскыс от испуга ломанулся оттуда и врезался головой об забор. Я от смеха чуть не упал с тахты, но тут стукнуло окно бабушкиной комнаты.
— Мальчишки! Что случилось?
— Нет, нет, все нормально, Валентина Ивановна! — сказал я, стараясь не смеяться.
Вовка начал бить меня подушкой, я тоже взял подушку, и начался беззвучный бой. Тишину летней ночи нарушали лишь бумкающие звуки наших с Вовкой орудий. Но тут мы услышали негромкий свист за калиткой, и пилинкнули сообщения в VK. Это подали условный сигнал наши местные друзья. Мы напихали под одеяла подушек (прямо как в каком-то фильме), чтобы бабушка не заметила нашего отсутствия и, стараясь не шуметь, вышли за калитку. Ребят было четверо. Бола сказал, что Лёха не смог пойти.
На небе сияли огромные звезды, а яркая полная луна освещала нам дорогу. Мы все почему-то стали говорить полушепотом.
— Как раз в полнолуние призраки любят появляться.
— Да, точно. Они чувствуют свет луны.
Вовчик храбро шагал рядом, засунув руки в карманы штанов, но я заметил, что он уже и сам был не рад, что ввязался в этот спор. Мы молча дошли до того места, где мы с Вовкой встречали коров. Тогда, при свете яркого солнца, все казалось красивым и безопасным (хотя мы и бегали в тот день от быка). Но теперь, в полночь, под… как там пишут в ужастиках… «под зловещими лучами равнодушной луны все вокруг показалось жутким и страшным. Огромные деревья пугали своими кривыми ветками, а озеро вдали было наполнено мерцающей черной жижей». А когда мы увидели впереди холм с могилами и оградками, то все застыли на месте, как по команде.
— Вот по этой тропе спускаешься в лог, а потом вверх на гору, — вполголоса сказал Бола Вовке, показывая рукой. — А там идешь по кладбищу до конца. И слева увидишь его могилку.
— А вы, что, здесь останетесь? — тихо спросил Вовка.
— А нам и отсюда будет видно, когда Кошкарбай появится…
Меня всего передернуло то ли от холода, то ли от страха.
— Ну чё стоишь? — спросил моего друга Чинга и глянул на экран своего телефона. — Уже двенадцать часов.
Мне стало очень жаль Вовку. Его на две части разрывали страх и мужская гордость. Вдруг Вовка тронулся с места и зашагал вниз по тропе.
— Вован! — крикнул я. — Подожди меня!
Я догнал его, и мы пошли вместе.
— Включи фонарик, Олжик. Ни черта не видно.
Я включил фонарик на своем телефоне. Холм закрыл от нас свет луны. Мы спустились в лог и стали подниматься вверх по холму, продираясь через кустарник и колючки.
— Давай обойдем гору и прямиком до дома, а? Потом скажем, что посидели часа полтора, никого не увидели и пошли домой.
Вовка ничего не отвечал и упрямо шагал вперед. Показались первые могилки с оградками. Меня опять пробрал страх, и по телу побежали мураши и тараканы. Вовчик зашагал впереди меня, разводя руками высокую траву. Вдруг луч моего фонарика скользнул по одной из надгробных плит, и я успел прочитать имя покойного.
— Вовка! Смотри!
Вовка встал рядом со мной и прочитал шепотом:
— Кошкарбай Маулетович Сарсенов. Тысяча девятьсот девяносто второй — две тысячи пятнадцатый…
Не знаю как Вовке, но мне сразу же стало казаться, что на нас кто-то смотрит одновременно и сзади, и справа, и слева. Вовка тоже стал оглядываться по сторонам.
— Вовчик, — сказал я тоже шепотом. — Пошли-ка отсюда. Мне уже пофиг до твоего спора. Жуткое, блин, место, в натуре.
— Тихо! — сказал Вовчик и схватил меня за руку. — Смотри!
Я взглянул туда, куда показывал Вовка. Волосы на моей голове, руках, ногах и пятках зашевелились от ужаса. Я не видел ничего более жуткого за всю свою долгую