Марка страны Гонделупы, стр. 21
— Ну, — сказал он Лёве, — теперь музыка. Говори.
— Теперь можно. На ходу можешь слушать?
— Могу.
— Ну, так знай... только не спрашивай, откуда... это тайна... Знай, у меня есть...
Трах!
Петрик зацепился коньком за выбоину и со всего размаху шлепнулся об лед. Какая
боль! Слезы сами собой брызнули из глаз. Как хотелось ему в эту минуту, чтобы тут была
мама или хотя бы Кирилка с Опанасом! Можно было бы всласть поплакать. Но при
Лёве... Нет, при Лёве он потерпит.
Петрик потер ушибленную коленку, проглотил слёзы и слегка дрожащим голосом
сказал:
— Поедем... мне... не больно.
Музыка гремела из всех трех громкоговорителей. Летал снежок, похожий на
лепестки белой акации. Было так хорошо, а бедный Петрик совсем замучился. Ноги у
него гудели, он был совсем обессилен. Как хорошо теперь дома... Но тайна, тайна... Не
мог он уйти домой, не узнав тайны.
— Поедем в сторонку, к сугробам... — сказал Лёва. Они помчались к темному краю
катка, но по дороге
Лёва передумал.
—Нет, лучше на середку, под фонарь...
Фонарь раскачивался под ветром из стороны в сторону. А снежинки вертелись все
быстрее и быстрее, словно ночные бабочки летом вокруг лампы.
Ноги Петрика никак не хотели стоять прямо, коньки всё подвертывались и
ложились набок, а коленки дрожали от усталости.
Лёва склонился к Петрику.
— Только никому...
— Ни-ко-му!
Петрик открыл рот и глаза.
— Петрик Николаев, — сказал Лёва, торжественно и медленно выговаривая каждое
слово, — у меня есть... только ещё раз поклянись, что никому...
Но Петрик от волнения не мог произнести ни слова. Он закивал головой и
порывисто выдохнул клубочком морозного пара весь свой запас воздуха.
— Петрик Николаев, — голос у Лёвы стал хриплым и зловещим, — у меня есть марка
пиратской страны...
Тут громкоговорители в последний раз оглушительно рявкнули и сразу смолкли.
— Какой страны? — с ужасом неожиданно громко вскрикнул Петрик.
— Тише, — сказал Лёва оглядываясь, — тише...
— Какой страны? — пролепетал Петрик и как-то весь обмяк.
— Марка страны Гон-де-лупы...
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
МАРКА СТРАНЫ ГОНДЕЛУПЫ
Марка страны Гонделупы!
Петрик и мечтать не смел о том, чтобы увидеть эту таинственную марку.
Но на следующий день в школе Лёва отвел его в сторону и с видом заговорщика
прошептал:
— Взглянуть хочешь?
Разумеется, Петрик хотел. Даже очень хотел.
— Ладно. Так и быть... Уж с кем дружу, с тем дружу... После школы вали прямо ко
мне. Только пойдём не вместе. Я пойду прямиком, а ты шагай кружным путем... и чтоб
никто тебя не видел...
— Ладно, — тоже шёпотом проговорил Петрик, — я знаю дорогу через проходной
двор...
Все было так увлекательно и очень интересно! Одно мучило Петрика: у него была
тайна от мамы...
После школы со всевозможными предосторожностями, проходным двором, разными закоулками, поминутно озираясь (так что сразу было ясно — вот мальчик, который владеет ужасной тайной!), Петрик побежал к Лёве.
Лёва сам открыл ему дверь. В передней никого не было, и Петрик, даже не сняв
шубы, прошёл с Лёвой в комнату.
Откуда-то из-под матраца Лёва достал довольно объемистый сверток.
— Всё марки? — изумился Петрик.
Лёва ничего не ответил и начал развертывать бумагу, будто снимал с капустного
кочна лист за листом.
— Нет, — сказал он вдруг, — не буду показывать... ещё начнешь клянчить...
Но Петрик поклялся, что у него даже в мыслях такого нет. Ему бы только взглянуть
разок, и всё.
— Ладно, так и быть, — сказал Лёва и принялся разворачивать дальше.
Сначала шла просто газетная бумага. Потом коричневая, оберточная. Потом синяя
копировальная с чертежами. Потом снова газетная. Потом просто белая. Потом
папиросная. И наконец, когда у Петрика от нетерпения и любопытства щёки
побледнели, Лёва добрался до конверта.
— Здесь! — сказал он. Петрик затрепетал.
— Закрой глаза, — приказал Лёва.
Петрик зажмурился. А Лёва снова зашуршал бумагой. Что он ещё делал, было
неизвестно, потому что Петрик честно ничего не видел.
— Смотри! — скомандовал Лёва. И Петрик раскрыл глаза.
Прямо перед ним, распластавшись на Лёвиной ладони, лежала большая яркая
марка. Сбоку ровным полукругом проходил почтовый штемпель, черный, как сажа, с
какими-то замысловатыми закорючками и цифрами.
Почтовый штемпель пиратской страны Гонделупы!
Вообще марка была грубовата, но очень красива. На переднем плане стояла пальма
с оливковой лакированной кроной. Коричневый ствол казался вылепленным из
пластелина. Сзади блестели розовые горы. Сбоку зеленое море, а над всем этим
пейзажем полыхало голубое горячее небо.
— Хороша? — спросил Лёва и тут же закричал: — Не трогай, не трогай, не трогай!..
Но Петрик и не думал трогать, он только смотрел, правда с большим вниманием, чуть приблизив к марке сощуренные близорукие глаза.
— Очень красивая марка, — сказал он наконец.
— Ну вот, — сказал Лёва, — так и знал, начнешь клянчить...
— Я? — удивился Петрик. — Я? Я только говорю — очень красивая.
— А самому, небось, хочется?
— Конечно, хочется.
— Видишь, я говорил, будешь выпрашивать.
— Я не прошу.
— Думаешь, не вижу, как хочется?
— Хочется, конечно...
— Знаешь, — Лёва решительно тряхнул головой, — бери ее себе!
— Что???
У Петрика в глазах сами собой появились три вопросительных знака.
— Страну Гонделупу??? — повторил он, не совсем доверяя своёму слуху. Ведь он был
в меховой шапке, уши были закрыты. А может, он капельку оглох...
— Да, — сказал Лёва с особым ударением. — Кого люблю, для того ничего не жалко.
— Лёва... — начал тогда Петрик. Но Лёва сердито перебил:
— Раз говорят бери, значит бери... Ну уж ладно, если хочешь, так и быть... — Лёва
запнулся, — так и быть, бери Гонделупу, а мне давай... уж так и быть... шведскую серию.
— Шведскую серию???
Петрику вторично показалось, что он оглох.
— И неси скорей, пока не передумал... Ох-ох-ох, не хочется отдавать Гонделупу!..
— Лёва... — снова начал Петрик.
— Неси скорей шведскую серию, а то передумаю!— сердито крикнул Лёва.
— Лёва, — снова сказал Петрик, — я только спрошу у мамы...
— Что? — громовым голосом взревел Лёва. — У мамы? А клятва? Забыл?
— Сейчас принесу, — покорно сказал Петрик и выбежал из комнаты.
— Осторожней отклеивай... не разорви! — вслед крикнул Лёва. .
Хорошо, что мама была занята обедом: можно было незаметно проскользнуть в
комнату. Как воришка, как самый последний воришка, боязливо озираясь, Петрик
содрал с альбомного листа марки, сунул их в карман и снова выскочил на улицу.
— Петрик, куда же ты? — услыхал он голос мамы. — Сейчас папа придет... будем
обедать...
— Я у Лёвы портфель забыл, сейчас, — уже за дверями отозвался Петрик.
Он ужасно торопился, хотя ему так не хотелось отдавать свою великолепную
шведскую серию. И так не хотелось брать марку страны Гонделупы...
— Принес? — встретил его Лёва. — Принес...
— Давай.
Петрик протянул марки. Лёва ссыпал их на стол. Пересчитал. Все.
— Ох-ох-ох... как жалко Гонделупу! — простонал он, сгребая одной рукой в ящик
стола шведскую серию Петрика. — Нет, не отдам..
У Петрика радостно забилось