Весна в душе, стр. 31

- Ещё три года назад я жил на Родине - в Испании. Я был счастлив. У нас был большой дом, большая семья. У меня была невеста-красавица из хорошей, добропорядочной семьи. Но случилось несчастье: пока я служил, эпидемия холеры унесла почти всех моих родственников, умерли родители и младшие братья. Мануэла моя тоже потеряла отца, а мать её умерла много лет назад родами. Мануэле было лишь 16 и, несмотря на нашу помолвку, о которой знали все в округе, мне её не отдали. Родственница невесты, тётя по отцу, донья Сальварес решила, что должна сама опекать девочку до совершеннолетия. Но через пару месяцев умерла и она, оставив всё своё состояние Мануэле... Правда, с условием, что та выйдет замуж за пасынка своей тётки от первого брака. Моя Мануэла стала завидной невестой в городе! И мне её просто не могли после этого отдать.

Мануэла не могла отказаться, потому что была несовершеннолетней. А даже если бы отказалась от брака и наследства, то попала бы напрямую под опеку дона Карлоса, двоюродного брата её покойной матери. А дядюшка тот ещё тиран... Мы это знали. Жизни с ним ни одна из его многочисленных жён не выдержала.

Я хотел похитить её и обвенчаться, чтобы уже никому не отдавать. Но родственники тётушки, явно не желавшие выпускать наследства из рук, очень хорошо поработали, чтобы нас разлучить и не дать мне возможности даже видеться с невестой. Они впутали меня в какую-то тёмную историю, я до сих пор так и не разобрался, в чём, собственно, было дело, но в итоге меня уверили, что я должен покинуть Испанию для своего же блага.

Итак, Мануэла стала богатой невестой, а меня объявили вне закона. Её родственнички обстряпали дело так, будто скрыли меня - родня всё-таки! У моей матери в роду были англичане, за это мои «судьи» и ухватились... Меня обвинили в шпионаже в пользу Англии. Вся эта семейка наболтала мне в уши о какой-то страшной родовой тайне, которую мне не положено знать, но она стала помехой на пути к свадьбе с Мануэлой, и выпроводили меня из страны, пообещав разобраться с обвинителями и оправдать меня заочно.

Недавно я получил от них письмо - меня, действительно, признали невиновным. Но вернуться назад я всё равно не могу... Мануэла уже замужем за другим. Но когда мы прощались в её саду тайком... перед моим отплытием, мы обменялись кольцами в знак помолвки, и я обещал, что вернусь освободить её от пут. Прошло три года... а я ничего так и не смог сделать для того, чтобы вернуться - сейчас нет обмена эмигрантами между нашими странами... И въезд на территорию Испании без специального разрешения мне закрыт.

Джек поднял взгляд к небу и горько усмехнулся:

- Самое интересное, что моя любовь жива... Хоть родственнички и твердили мне: от любви до нелюбви всего лишь шаг, море сотрёт воспоминания о невесте. А вот не стёрло, - взгляд Джека стал жёстким и направился вглубь леса. - Ни море, ни странствия по Англии, ни встреча с ребятами, ни драки с «чёрными»... Ничего не помогло мне забыть её. И уверяли, что она меня разлюбила. А я не поверил и явился к ней прощаться. И видел по глазам любимой, что чужд ей этот пасынок тётушки... Я писал своим друзьям... Они обещали помочь, разобраться в той тёмной истории, что приключилась со мной. Но они же не знают, откуда начинать копать, и ничего у них не вышло. Вот и сижу я тут обманутый со всех сторон... вынужденный переселенец... В то время как моя любимая страдает с немилым супругом.

- Прости мою неосведомлённость, я в политике несильна, но неужели ты никак не можешь вернуться? - впервые почувствовав себя виноватой в том, что не касается дел отца, спросила наследница трона.

- Нет, после уничтожения Непобедимой армады отношения между странами обострились. Временное потепление было несколько лет назад, ещё до начала Священной войны на континенте[1], когда Англия, Шотландия и Испания почти стали союзниками. Но потом всё вновь изменилось. Наша инфанта отказала в браке шотландскому принцу[2], и двери для моряков и солдат, что по долгу службы оказались в это время за пределами Испании, попросту захлопнулись. Волна воинов, оказавшихся не у дел, хлынула в Англию - тут ещё оставались наши земляки, что жили на острове со времён королевы Марии[3], и можно было рассчитывать на их помощь. Твой отец благосклонно принимал эмигрантов, не притесняя и не устраивая гонения, за что ему отдельное спасибо. Но не всегда нас принимали люди... Не всем повезло так, как мне - встретить настоящих, благородных друзей, поэтому многие мои земляки шатаются по дорогам и промышляют грабежом, позоря честь испанского военного мундира! И, что самое неприятное, более никто из нас не может вернуться назад. Любое упоминание о том, что твоя нога ступала по земле кельтов, уже делает тебя предателем твоей страны. И поэтому порты для меня закрыты. Так же, как закрыты они для нашего Маэстро Эрреро, по воле случая оказавшегося в Англии шесть лет назад, и для Джима Токкинса, настоящего имени которого я не знаю, да и знать не хочу. Испанский король ничего не сделает, чтобы изменить эту ситуацию, скорее, наоборот, запретит нам раз и навсегда мечтать о Родине.

- Постой, как же так? - удивилась Ирена. - Ведь наши отношения с Испанией уже два года как наладились. Мы теперь так дружим, что даже моей руки уже никто не просит для укрепления мира. Это всё благодаря герцогу Бекингемскому, который живёт там пять лет послом.

- Я не знаю, что происходит во дворцах, Ирен, - испанец обратил к собеседнице печальный взор, - но я знаю, что меня ожидает в порту.

Глаза девушки сверкнули слезами, и она отвернулась, сжав губы. «Я этого так не оставлю...» - подумала наследная принцесса Англии.

Пока Ирена и Джек разговаривали, ребята с каждой секундой чувствовали, как растёт напряжение. Джером, понимая, что нужно разрядить обстановку, кивнул шотландцу Ричу, который мгновенно притащил волынку, а сам взялся за старенькую гитару. Через мгновение полянка преобразилась.

- Танцевать? - хитро улыбнувшись и стерев со щеки слезу, спросила принцесса, обернувшись на звук.

- Что угодно сыграть для юной леди? - галантно склонившись в поклоне и заставляя всех любоваться своей красотой, поинтересовался Остин Вендер.

- Англез, конечно! - подскочив на ноги и хлопнув в ладоши, воскликнула Ирена.

- Как пожелаешь, Русалочка!

Принцесса