Шепот звезд, стр. 41
– Успешное выполнение задачи зависит не только от совершенства уровня техники, – объявил о своем появлении воин, – а напрямую связано с эффективным использованием.
Потерявший дар речи техник судорожно сглотнул.
– Оу, воин, а я вас и не заметил, – широко улыбнулся Крафт. Вернув анализатор технику, протянул руку. – В последнее время связаться с адмиралом оказывалось чертовски трудно, не говоря уже о личной встрече.
– Очень большая загруженность. Приходится понижать остальные приоритеты, в угоду основной цели. Все внимание первым этапам. Удачный старт это уже половина успешного дела, – обозначив подобие улыбки, ответил Немезис. Аккуратно пожимая протянутую руку, с удивлением отметил факт отсутствия недоумения назначением старинного обряда.
– Я считал, что вы отбудете еще перед прыжком.
Не ожидая увидеть улыбку на лице адмирала, техник ошарашенно помотал головой. Видя, что на него уже не обращают внимания, бочком-бочком исчез из виду.
Шагая рядом, Крафт объяснил задержку желанием оказаться в числе первых разгадавших тайну летающего левиафана, а также намекнул, почему кровный брат так легко расстался с бесценным трофеем. Ведь если это существо попадет в руки корпорантов, то на Темень устремятся эскадры их флота, разнообразные научные общества, туристы. Тогда клану придется перебираться в другие места, а ослабленный потерями трети флота клан Волка не готов к Исходу.
– Хотя не нужно обладать выдающимися способности для такого вывода.
Придержав шаг, покосился на карго. Торговец поражал своей проницательностью, рассудительностью и спокойствием. Теперь становилось понятно, почему его предшественник рекомендовал Крафта для постоянного контакта.
Словно уловив мысли, внутреннюю симпатию, Крафт хитро улыбнулся.
– Я вот пока здесь бродил, общался с людьми. И заметил странность, не дающую покоя. Такая шикарная планета и такое убогое оснащение. Космический бетон ценой в звезду новых «ковчегов» и такая ветхость оборудования. Почему корпорация поскупилась на оснащение?
Взвешивая слова и выбирая выражения, воин ответил:
– Это не первая колонизация. И если широким кругам станет известно, что первая попытка провалилась, заинтересованные стороны затребуют возмещение ущерба. Плюс к этому падение акций корпорации, штрафные санкции, не говоря уже и о возмещении арбитражных исков. А если корпорация начала экспансию, а затем тишина… И вскоре всплывает массовая закупка специфического оборудования. Простейшая арифметика доступна каждому, и тогда корпорация может начинать процедуру банкротства.
– Вот как… – усмехнулся Крафт, – только еще не факт, что оплата Ордену не доведет до банкротства.
– Не считайте чужие деньги.
– Да, да, сам люблю повторять… Но знаете, профессиональная привычка.
Тяжелая броня охранников у входа в лабораторию взвизгнула сервоприводами, и усиленный наряд разошелся в стороны. Старший преградил дорогу торговцу, но, получив от Немезиса виртуальный приказ, коротко отсалютовав, отошел в сторону.
Охраняемые створки с шипением уползли в стороны, и вошедших окатила волна звуков – писк консолей, приглушенный говор женских голосов и оглушительные реплики команд Лаймы.
Центр просторной лаборатории занимала широкая платформа, заключенная в герметичную трубу с прозрачными стенами. Дно стакана занимал операционный стол, где хищно разведенные манипуляторы, всевозможные зажимы и буры впились в драгоценную добычу.
Опутанная путами силовых кабелей, удерживающих захватов, препарированная «бабочка» была распята под ослепительным сиянием софитов.
Воин осмотрелся.
За стеклом сильно загудело. Из внутренностей вскрытой туши показались телескопические держатели, высунулась открытая платформа, в которой Немезис с удивлением узнал рабочее место оператора бурильной установки.
Открытая ячейка, с креслом управления с наборами из буров и манипуляторов, освободила фигуру в мешкообразном одеянии некогда белого цвета. На измазанном потеками тягучей крови и слизи балахоне не было чистого места.
Укутавшись сиянием дезинфекции и запахом озона, стеклянный шлюз выпустил фигуру, облаченную в белый и сияющий чистотой костюм биологической защиты.
– Адмирал, – прозвучал сквозь динамики прозрачного колпака возбужденный возглас Лаймы, – пойдемте вовнутрь, это надо видеть.
– Я уже знаю, кто там может быть.
– Это да, но только… Нет. Хочу, чтобы вы это сами увидели.
Едва не хватая за руку, Лайма приглашала на платформу. Оставив торговца, явно предпочитавшего созерцание отчетов, чем разгребание требухи собственными руками, Немезис поднялся по лестнице и, активировав собственную защиту, прошел шлюз. Паря над двадцатиметровой тушей с бурыми наростами, свисающими складками крыльев парусов, отсвечивающих зеленоватым цветом, воин удивился.
Везде виднелись корни вен, кровяные капилляры толщиной в руку, сухожилия мышечных каркасов еще дергались в мелкой агонии, – все жило и вибрировало неизвестной формой жизни.
Платформа опустилась до широкого разреза, и без тени брезгливости Лайма подняла желтоватый пласт жира, присела и бесстрашно спрыгнула вниз.
Протиснувшись следом, воин осмотрелся. Сияние биоскафандра выхватило углубление, в котором покоились разлагающиеся останки человека. Наклонившись к телу, опутанному клубами коричневых щупальцев, растягивая мутный клейстер, тянувшийся за руками, Лайма соскребала слой за слоем.
Проступила неестественно белая кожа, опутанная сонмищем червеобразных отростков. С чавканьем, оторвав одно из щупалец, профессор осмотрела конец раздвоенного жала с клубком еще вьющихся волокон белесого цвета.
– Симбиот, – знающе заключила Лайма.
– А не паразит?
Прищурившись, Лайма достала планшет, направив задник на раздвоенный хрящ, посмотрела в проекцию, увеличившую жало в сотни раз:
– Паразит только отбирает, а этот организм снабжает человека всем необходимым. Удивительно. Чужеродный организм и такая совместимость с человеческими тканями, нервной системой…
Бесцеремонно ухватившись за руку, ученая попробовала перевернуть труп на спину, но пронзенное костяными наростами тело поддалось только после чавкающих звуков блеснувших клинков Немезиса. Присев рядом, Лайма легко вытянула отросток с анального прохода:
– Физиологические потребности…
Заломив безвольно откинувшуюся голову, увитую тонкими волокнами, походившими на сильно заросшую копну волос, Лайма потянула трубчатый отросток, что вышел из лица гнилым корнем.
– Пища…
Подставив отросток под сканер, Лайма впилась взглядом в увеличенное изображение. Рассматривая сочную картинку с гипертрофированными гроздями и пузырившейся жидкостью, уверенно сказала:
– Зеленое это капилляры, проросшие вовнутрь человеческих легких. Именно по ним подается обогащенная кислородом смесь.
– А почему смесь? – не понял Немезис.
Пожав плечами, Лайма оглядела стенки раковины.
– Это напоминает процесс созревания человеческого эмбриона. Когда плод купается в утробных водах и дышит через пуповину.
– Вы хотите сказать, что это утроба?
Воин осмотрелся.
Некогда живые стены, увитые переплетениями мышц, пульсирующими сосудами, сплетениями капилляров, наполненных соком жизни, сейчас разлагались, покрывались гниением.
– В какой-то мере да… но не это главное.
Перевернув тело на грудь, Лайма очистила спину от приросших корней, победоносно спросила:
– Это вам ничего не напоминает?
Всматриваясь в изъеденную кровоточащими язвами спину, Немезис заинтересованно присел. Коснувшись складок кожи, плотно обхвативших остатки костяных наростов, он не мог понять, откуда взялось чувство узнавания. Отвернув край складки, проходившей вдоль бедра мужчины, увидел там ровную гладь нежной кожи, словно это была не рана от пронзившего до кости шипа, а обычная кожная складка.
Удивленно отстранившись, воин коротко взглянул на Лайму, сияющую улыбкой триумфа сквозь замызганное кровью стекло шлема.
– Не могу понять, что это напоминает…
– Подсказка. Вернее, отгадка у вас под носом, – сказала Лайма, освещая фонарем обратную дорогу. – Сидит под усиленной охраной в карцере…
Глава 24
– Увидели разгадку бытия? – встретил улыбкой Крафт.
Со скучающим видом торговец поднялся с кресла,