ДНК Творца, стр. 31

Не иначе, он обнаружил следы моего стремительного спуска? Трое устремились к говорившему, а затем двинулись вниз по склону.

Я уже хотела выбираться из укрытия, когда особо резкий порыв ветра донес всего три даже не слова, обрывка, которые враз заставили меня изменить первоначальный план стремительного тактического отступления:

– Стар… взяли… переправ… – ни интонаций, ни тембра разобрать было нельзя, однако смысл был понятен.

Я всегда знала, что ругаться матом – нехорошо, но по-другому назвать вещи своими именами просто не получалось.

Выждав еще немного, выбралась из своего укрытия и, пригибаясь так, словно над головой вот-вот должна просвистеть автоматная очередь, устремилась туда, откуда явилась эта четверка.

Сначала услышала лишь отголоски, заставившие меня приникнуть к камням и начать передвижение чуть ли не по-змеиному. Ползти на животе пришлось долго. К ободранным локтям и оцарапанным ногам добавились сбитые до крови ладони. Я старательно загибала влево, понимая, что четверка, не найдя меня в конце своего пути, вернется обратно. Думаю, изгвазданный и разодранный наряд восемнадцатого века без «начинки» в виде тела некой разыскиваемой девицы инквизиторов не устроит. А следовательно, нужно уйти с их пути раньше, чем они меня заметят.

Обползала я говоривших по широкой дуге, в результате чего оказалась у них в тылу. Это я поняла, когда в очередной раз выглянула из-за валуна.

Представшая перед глазами картина не радовала вовсе: свекор стоял с прямой спиной и заведенными назад руками. На его запястьях висели массивные металлические кандалы. Не иначе сплав Эрмара, что блокирует магию. Взгляд старика, холодный и полный презрения, был обращен к конвоирам.

Адриано с рассеченной скулой и разбитой головой, в разодранной рубахе, стоял на коленях. Судя по его виду, он дорого продал свою свободу.

Увы, услышать, о чем ведут столь занимательную беседу охранники, было невозможно, а потому я не придумала ничего лучше, чем попытаться подползти чуть поближе.

Конвоиры стояли ко мне спиной, но один то и дело озирался – бдительный, гад. Выждав момент, когда и он повернулся ко мне затылком, резко перекатилась за очередное укрытие, больше заботясь о том, как бы меня не увидели, чем о том, что ждет меня за очередным скоплением камней. И едва удержалась от возгласа. Я налетела на тело.

Тело попыталось замычать и дернуться подо мной. Зря. С женщиной лучше вести диалог молча. Особенно когда в руке у дамы оказывается увесистый булыжник и она лежит сверху.

Эту немудреную истину связанный вампир с кляпом во рту понял сразу же. Даже указательный палец к губам подносить не пришлось. Кровосос с энтузиазмом закивал, больше не издав ни звука. Мельком отметила, что кожа на его лице покраснела. Похоже, что миф о том, что вампиры испаряются на солнце, имеет под собой обоснование: даже люди со слишком светлой кожей на солнце быстро обгорают. А о таких вот бледных недоальбиносах и говорить нечего…

Осторожно высунулась из-за камня как раз в тот момент, когда вернулась четверка. Увы, изменение диспозиции акустики не улучшило. Я все так же не слышала, о чем переговариваются инквизиторы: в этот раз ветер был на их стороне.

Судя по тому, что один из конвоиров дал отмашку, а затем начал открывать портал, свекра и Адриано решили отправить в управление.

Первым моим порывом было рвануть к ним, но я удержалась. Правда, высунулась из укрытия чуть дальше и, закусив губу, в отчаянии наблюдала, как Адриано, с заломленными охранником руками, исчез в мареве перехода.

В последний момент, прежде чем войти в сверкающую в лучах солнца магическую дымку, свекор обернулся и поймал мой взгляд. Старик, увидев меня, едва заметно помотал головой и смежил веки.

Простой жест был красноречивее любых слов. Я медленно опустилась за укрытие и выдохнула. Вампир смотрел на меня пристально, но попыток поднять шум не предпринимал.

Голова была абсолютно пустой. Единственное, что подсказывало чутье, именуемое некоторыми интуицией: надежда есть, пока есть свобода, но, чтобы ее сохранить, нужно побыстрее убираться отсюда. Навряд ли инквизиторы так быстро свернут поиски беглой магички. Скорее уж пришлют подкрепление и начнут прочесывать квадрат за квадратом.

Вампир, до этого лежавший смирно, попытался отвлечь меня от дум, завозившись и выразительно стрельнув взглядом вбок. Матерая гюрза подняла голову. Ее язык трепетал, а тело, словно полутораметровая латинская буква «S», свидетельствовало: хозяйка этих угодий крайне недовольна вторжением чужаков.

Я перестала дышать.

Лишь смотрела в щели зрачка и на раздвоенный язык. А в голове некстати крутились обрывки воспоминаний той, другой моей жизни, где не было магии, зато были дом и любящая семья. Мама и папа…

Отец считал, что выбор есть всегда: отступить или сражаться, жить или умирать, делать выводы или делать ноги… В последнем случае родитель настаивал на втором варианте, ибо подумать можно и в укромном месте, когда смоешься из эпицентра проблем. Увы, в моем случае выбор тоже был: попытаться резко вскочить, перепрыгнув через валун, что скрывал меня от инквизиторов, оставив вампира на заклание безногой рептилии. Связанный был к незваной шипящей визави ближе, так что призрачный шанс уцелеть, несмотря ни на что, был.

В этом случае я буду избавлена от яда. Зато взамен приобрету два симпатичных браслета на запястья: навряд ли инквизиторы оставят без внимания мое столь эффектное появление в зоне их видимости. Буду арестованной, зато живой.

Ощущая себя полной дурой, поправшей сильнейший из инстинктов – самосохранения, я осталась в компании змеи.

Время шло, наше трио замерло, словно в статичном кадре. Увы, гюрза была напрочь лишена чувства такта, которое заставляет скрыться невольного свидетеля, если перед ним разворачивается пикантная сцена. В данном случае: полуголая девица (исподняя рубаха от пота прилипла к телу, так что почитай что голая) и юноша, у которого из одежды – лишь нательные штаны. Оба – в горизонтальном положении. Для стороннего наблюдателя сцена была бы весьма откровенной и однозначной. А то, что партнер связан, – ну, может, игры брачные у нас такие?

Аспид вел себя в лучших традициях мужа, заставшего супругу на горяченьком: шипел, угрожал, но к активным действиям не приступал. Не иначе, уповал на негласное правило: уйти должен тот, кто находится здесь на менее законных основаниях.

Ноги затекли до бесчувственного состояния, когда змея, убедившись в нашей бессовестности (покидать облюбованное ей завалунье мы не собирались), извиваясь, величественно поползла. Причем не абы куда, а в сторону инквизиторов. Закралось подозрение, чтобы пожаловаться блюстителям правопорядка на падение моральных нравов двуногой молодежи.

Я тихонько перевела дух и закусила ладонь, пытаясь одолеть подступавшую истерику. От банального женского способа снятия стресса спасла услужливая память, отыскавшая в своих кладовых поговорку нашего времени: если вы хорошо изучили повадки диких животных, то без труда найдете общий язык с работниками ЖКХ.

Что ж, судя