ДНК Творца, стр. 30
Этого оказалось достаточно, чтобы преследователи решились отбить у злостных похитителей своего господина. Острая магическая игла выбила оружие из его руки, и стражи кинулись к нам. Адриано, отреагировавший первым, успел ударить лишь сгустком чистой энергии, но троица отмахнулась от волны силы, направив ее в сторону. Одна из боковых колонн зала с треском разлетелась, срикошетив мраморной крошкой.
Буквально пара секунд – и нас просто скрутят, а то и нашинкуют файерболами.
Выгнувшийся дугой и замерший вампир, летящие и раскрывающие, как в замедленной сьемке, свои щупальца магические силки, капли воды, все медленнее стучащие об пол, воздух, ставший почти твердым, так что нельзя сделать и вдоха, – течение времени словно замедлилось. А может, это мои реакции обострились до предела?
Всего два шага показались мне марш-броском через заросли терновника. Чувствовала, как воздух буквально царапает кожу. И все же успела. Схватила за руки Адриано и свекра. Наплевав на вычерчивание пентаграммы, я держала в сознании лишь временной якорь: куда угодно, только прочь отсюда.
Адреналин и сила били через край. Тело пронзила уже привычная боль. Огненная воронка распахнула свои лепестки.
Первой связной мыслью было: «Почему в этот раз окунаться во временной поток?», а второй, полуматерной: «Вампир! Адриано же его не скинул с плеча!»
Глава пятая
Тосканское гостеприимство
Тоскана, июль 2018 г.Короткий полет через огненный шквал завершился грузным ударом о камни. В этот раз сознания я не потеряла, о чем сразу же пожалела. Почувствовала, как спиной ударилась о булыжник, а потом мое тело покатилось по крутому склону. Осыпь, где разогретая солнцем галька перемежалась с песком и жесткой, высохшей под палящими лучами травой, нещадно драла платье, оставляла синяки и ссадины и всячески мстила неосмотрительной мне.
Каким-то чудом, почти выворачивая руки, удалось ухватиться за чахлый на вид, но гордый и крепкий на поверку куст и затормозить.
Я лежала на камнях, тяжело дыша ртом. Казалось, что с каждым выдохом выплевываю часть легких. Тело практически потеряло чувствительность, а сознание захлестнули отчаяние и тоска. Слезы, уже выступившие, готовы были вот-вот политься из глаз.
Не подозревая о высоких чувствах и тонких материях, перед самым моим носом жук-навозник, деловито уперев передние лапки в землю, задними толкал шарик раза в три превосходящий его по размеру. Причем этот маленький, но упорный скарабей напрочь игнорировал законы земного притяжения, поднимая свою ношу вверх по склону. Такое упорство мелкого насекомого заставило прийти в себя. Невольно подумала, что моя жизнь в последнее время напоминает боксерский поединок с обстоятельствами: главное, не с какой силой я наношу удары, а какой силы удар я смогу выдержать.
Наконец, когда немного пришла в себя, смогла подняться, правда на четвереньки. Сия поза могла считаться весьма гордой по сравнению с предыдущей – пребыванием тела в положении «по-пластунски».
Иссушающий, мертвый ветер налетел порывом, ударил по лицу прядью волос и унесся в долину. Парик остался где-то там, наверху, как и лоскуты от некогда пышной юбки. Попыталась осмотреться.
Внизу, по ущелью, стелилась асфальтовая лента дороги. Пологие склоны и отроги, горы с покатыми вершинами, чьи склоны, как дамские кринолины, были украшены вязью виноградников и вкраплением бусин-домов. А выше – лишь нестерпимо-синее небо с редкими перистыми облаками. И кругом – жара, давящая своей тишиной.
Лишь вдали, почти на горизонте, словно насмешка – синяя морская полоса. От понимания того, что вода видна, но к ней не протянешь руку, не попробуешь ее на вкус, не окунешь тело, пить захотелось еще сильнее. Мое платье, еще недавно мокрое насквозь, подсушил огненный водоворот, а катясь по склону, я умудрилась собрать на себя целую кучу песка вперемешку с глиной, и теперь на мне просто была большая грязная, порванная где только можно и нельзя тряпка.
Тяжело встала и первое, что сделала, – освободилась от фижм и юбок. С лифом и корсажем пришлось изрядно повозиться, при этом ощущала себя вором, пытавшимся взломать банковский сейф. Из процесса разоблачения сделала лишь один цензурный вывод (остальные были более эмоциональные и емкие): девы прошлых столетий умели портить жизнь и себе и своим кавалерам. Последним особенно: пока снимешь пышную парадную юбку, три нижних, корсет, чулки, панье, что придает пышность и объем наряду в бедрах, панталоны, нижнюю рубашку – уже и утро. Вот тебе и ночь любви. Хотя теперь понятно, почему синьорам этой эпохи для того, чтобы, как раньше говорили, удовлетворить жар плоти, требовалось столько времени. А на поверку непосредственно сам процесс занимал минут двадцать.
Наконец я осталась в нательной сорочке. Башмаки, пережившие купание, выглядели ужасно, но на ногах сидели сносно. Искренне надеялась, что они не развалятся: камни – это не скоростное шоссе. Но идти по осыпи босиком… Увы, любительницей мазохистских удовольствий я не была даже в мыслях.
Тяжело вздохнула и озаботилась вопросом, стоящим на повестке дня: где, собственно, мои спутники?
Поиски решила начать с того, чтобы вернуться на место своего исходного десантирования. Подъем оказался ничуть не легче спуска. Правда, в качестве флажков выступали клочки юбки и примятая сухая трава. Когда добралась до большой плоской базальтовой глыбы, поняла – финиш. В смысле старт. Отсюда и начался мой фееричный спуск. Задрала голову: передо мною был отвесный обрыв. Конечно, это не гладкий бетон, ну да и я не скалолазка. Решила, что геройство – это хорошо, но все же стоит прислушаться к самому тихому из внутренних голосов – голосу разума.
Огибала обрыв долго и упорно, изрядно отойдя от валуна, что встретил меня столь радушно. В серой от пота и грязи рубахе я мало чем отличалась от одной из глыб лавы, что сотни тысяч лет назад разлилась на этом склоне.
Это-то меня и спасло.
Шорох гальки в воздухе, пропитанном жаром и безмолвием, был отчетлив. Я, сама не до конца осознавая, что делаю, скорее повинуясь первобытным инстинктам, пригнулась и ящерицей нырнула за ближайший чахлый куст. Спустя несколько напряженных мгновений появились и они. На этот раз четверо. Терн нещадно кололся, но укрывал меня от глаз инквизиторов. В том, что это были именно стражи, у меня почему-то сомнений не возникло. Наверное, так же охотницы за холостяками узнают женатых мужчин – по брачному выражению лица. Вот и у этих джентльменов в облике сквозили столь знакомые строгие, безэмоциональные и сосредоточенные черты, выправка, а главное – взгляд. Он словно препарировал.
– …рил, что ее здесь нет, – ветер донес до меня обрывок фразы одного из инквизиторов.
– Она должна быть где… – донеслось до меня вновь. – Без нее… временно́го всплеска… не могло.
Фразы были короткими, рублеными, так что домыслить их окончание не составляло труда.
– Нашел! – крикун размахивал руками,