Закопанные, стр. 47
– Все будет хорошо, Олеся, – решительно сказал он. – А ты держи нос выше. Вместо меня. Точнее, за нас двоих, у меня-то его пока нет. Договорились?
Он рассмеялся, и, глядя на него, Олеся тоже улыбнулась.
– Мне надо ехать.
Поцеловав жену, он торопливо вышел из комнаты.
– Тебя только за водкой посылать, – пробурчал Дикий.
Сава не стал оправдываться. Взяв из рук егеря небольшую сумку с провизией, он вдруг обратил внимание, что впервые за все время пребывания здесь Дикий выглядел неважно. Лицо хозяина дома осунулось, кожа на скулах натянулась, покрасневшие глаза окружены темными овалами.
– Паспорт я тебе вернул. Помни, что теперь ты Евгений Сбежнев. А Савичев Дима до сих пор шарахается где-то в лесу. Скорее всего, его не найдут. А может, его уже и в живых нет. Деньги тебе даст мой человек, на первое время хватит. Самое главное – избегай ментов. Вашими ориентировками обклеено полстраны. Если влипнешь – тебе хана. Пробьют твои «пальчики», и адью, Женя. Вернешься на нары. Да, еще. В сумке мобильник. Как приедешь, отзвонись.
– У тебя усталый вид, – сказал Сава. – Не пора бы перекур сделать, Дикий? Может, стоит сбавить обороты?
Егерь усмехнулся:
– На том свете отосплюсь.
– Береги Олесю.
– Само собой.
Они обнялись, и в это же мгновение за воротами раздался нетерпеливый звук клаксона.
– Тебя ждут, – сказал Дикий, открывая ворота.
Сава сделал шаг вперед и остолбенел.
– Ну? Чего забуксовал? – нетерпеливо сказал егерь. – Иди, садись в «бобик».
– Кто это? – вполголоса спросил Сава, исподлобья глядя на темно-зеленый «УАЗ». Из него, выставив локоть в окно, высовывался полный мужчина в темно-синей форме.
– Это Игорь. Капитан местный, я же говорил тебе, – раздраженно объяснил Дикий. – У нас с ним общий бизнес, все схвачено. Не ссы, Женя. Все будет в ажуре.
Медленно передвигая внезапно потяжелевшие ноги, Сава направился к машине.
– Добрый вечер, – без каких-либо эмоций поздоровался он, и капитан снисходительно кивнул в ответ. Убрав с переднего сиденья фуражку, он махнул рукой, предлагая Сава занять свое место.
Пока автомобиль разворачивался, беглый уголовник посмотрел на Дикого. Перехватив его взгляд, егерь сцепил в воздухе свои жесткие ладони, изображая рукопожатие. Сава выдавил улыбку, помахав ему рукой.
– Ну, двинули? – пробасил водитель.
– Двинули, – отозвался тот.
Глядя на однообразно мелькающие в сгущавшихся сумерках деревья, Сава задремал.
Вскоре дрема перешла в сон, и он был странным. Саве снилась поляна грибов, огромная поляна, самый настоящий ковер из грибов. Грибы повсюду, и живые. На него с мольбой смотрят сотни лиц с разноцветными широкополыми шляпками – плоскими, шарообразными, коническими, яйцевидными, цилиндрическими… И все эти несчастные взывают о помощи.
Сава пытается убежать, но, глянув вниз, с ужасом осознает, что не сможет сделать и шага, чтобы не наступить на чью-то кричащую голову.
«Спасите! Спасите!»
Рыдание и истошные вопли заползают в ушные раковины, прожигая мозг, и с каждой секундой и без того громкий гвалт становится все более громким и невыносимым.
«Сава».
Он поднимает голову, пытаясь понять, кто мог позвать его. И отшатывается, хрипло дыша. Прямо на него, размахивая громадной косой, идет Дикий. Идет прямо по человеческим головам еще живых людей, закопанных в землю, давя их, словно перезрелые сливы. Голый торс безумца по самую шею забрызган кровью и ошметками плоти.
«Раз грибок… Полезай в кузовок! – рычит егерь. Один короткий взмах, и в воздух, нелепо кувыркаясь, взлетают четыре головы. Из перерезанных вен и артерий бьют фонтаны крови. – Мухомор – с глаз долой!»
Он идет, срезая косой головы, словно буйную траву, и вскоре все небо было алым от кровавой пыли.
«Зэня».
Сава вздрагивает и опускает взор.
Олеся. На ней шляпка сыроежки. А это…
Боже, нет.
Рядом с его женой покачивается голова Гены. Гены-гриба. Как хрупкий, тоненький цветок, готовый надломиться даже от легкого дуновения ветерка. На нем шляпка опенка.
«Папа», – звучит в мозгу голос сына, и Сава дергается, как от удара током.
«Нет, не папа», – шипит Дикий. Егерь стоит совсем рядом, замахиваясь косой. Сава кричит, осознавая всю абсурдность и безысходность ситуации, а в следующий момент острие косы пронзает его грудь.
– Эй, очнись!
Сава разлепил веки, заворочавшись на сиденье. На лбу выступила испарина, к влажной от пота спине липла рубашка, выданная егерем.
– Ты в порядке, старик? – поинтересовался капитан.
– Да.
Сава вытер рукавом лоб, вглядываясь в окно. Затем посмотрел на часы, тускло мерцающие на массивной руке сопровождающего. Потер глаза, окончательно приходя в себя.
Что-то здесь не так.
Время.
Где-то глубоко внутри затренькал тревожный колокольчик.
«Сейчас уже восемь вечера. Даже больше, пять минут девятого… А мой поезд в восемь десять».
Он медленно повернул голову. «Бобик», подпрыгивая на кочках, неспешно катился по разбитой лесной дороге. Даже если предположить, что за деревьями сейчас мелькнет здание вокзала, он в лучшем случае запрыгнет в последний вагон уходящего поезда…
Такого не должно быть.
«Куда мы едем?!»
– Мы… не опоздаем? – несмело спросил он.
Капитан ухмыльнулся:
– Нет.
Сава судорожно стиснул пакет, который сунул ему перед отъездом Дикий. Ощущение чего-то страшного, непоправимого заползало внутрь, словно липкие щупальца неведанной твари.
Впереди сверкнула темная полоска реки.
Они проехали еще метров триста, как «уазик» внезапно затормозил. Капитан молча выключил зажигание и пристально уставился на Саву.
– Почему мы встали? – спросил тот, стараясь держать себя в руках. – Мы и так опаздываем!
Капитан качнул головой. При взгляде на него перед глазами Савы вдруг с поразительной четкостью выкристаллизовались образы Олеси и Гены. Покачивающиеся головы, на которых были небрежно нахлобучены шляпки дурацких декоративных грибов.
(Зэня!)
– Ты уже никуда не опоздаешь.
– Почему?
Сава все еще старался держаться, считая все происходящее случайным недоразумением, которое, по идее, должно