Лунный зверь, стр. 57

Как видно, ему просто померещилось. Иногда это случается со всяким. Вдруг издалека донесся пронзительный вопль, — как видно, кричавший был за несколько улиц от Камио. Потом до лиса долетел звук, подражающий птичьему щебету. Двое, лис и лисица, звали друг друга. Но почему их голоса полны такого беспокойства? И вдруг в ночи громом разнеслось слово, вселяющее страх в лисьи души, слово, от которого шерсть на загривке у Камио встала дыбом.

— Собака! — крикнул лисий голос вдали.

Значит, он не ошибся и действительно почуял собаку, подумал Камио. Но чего здесь бояться? По городу разгуливает несколько бродячих псов, это верно. А может, кто из домашних сбежал со двора. Конечно, эти недотепы не прочь поймать лису, да только всем известно — кишка у них тонка. Почему же…

В тишине вновь раздался вопль, и на этот раз его подхватило несколько голосов:

— Собака на свободе!

— Та самая собака?

— Да! Да! Да!

А потом над улицами прогремел долгий, леденящий кровь крик. Это кричала собака, охотничья собака, которая идет по следу жертвы. Но здесь, в живопырке, охотникам делать нечего, они не могут мчаться по улицам на лошадях. Значит, пес преследует добычу один. Но что это за пес? Откуда он?

Вновь громовой голос собаки, и вслед за ним лисий вопль:

— Спасааайтесь! Сейбр на свободе!

Сейбр! Исполинский риджбек разгуливает по улицам! Значит, он выбрался из-за стены, окружающей усадьбу, и теперь в городе охотится за лисами, своими излюбленными жертвами.

«О-ха? — пронеслось в голове у Камио. — Я должен немедленно вернуться к ней!»

Камио сразу понял, что и О-ха, и ему самому, и их детям угрожает смертельная опасность. Сейбр прекрасно знает их запахи — его и О-ха. Стоит псу уловить знакомые запахи в дуновении ветра, он выследит лис. Сейбр люто ненавидит все лисье племя, но те двое, что перехитрили его и выставили на посмешище перед людьми, — его заклятые враги. Конечно, он горит желанием поквитаться с ними. А ведь собаки, как и они, лисы, ориентируются в мире именно по запахам, запахи помогают им распознавать других животных, различать друзей и врагов. Раз услышанные запахи отпечатываются в их мозгу навеки. Камио давным-давно позабыл, как выглядела первая собака, с которой ему довелось встретиться, но запах ее он узнал бы моментально. Глаза могут подвести, но чутье — никогда. Сейчас Сейбр наверняка носится по лисьим тропам, вдоль и поперек пересекающим город, вынюхивает запахи тех двух лис, что опозорили его в глазах хозяина. Он может поступить и по-другому — поймать любого городского зверя и терзать его до тех пор, пока не выведает, где жилище О-ха и Камио. Да, О-ха в опасности, в страшной опасности!

Камио очертя голову бросился к дому. На протяжении всего пути его сопровождали лисьи крики, полные ужаса. Все городские собаки тоже переполошились. Некоторые из них яростно вопили:

— Прикончи побольше лис, Сейбр! Задай им!

Но большинству собак ночная паника пришлась не слишком по душе, а может, они не особенно радели о чести собачьего племени. Так или иначе, многие собаки кричали:

— Хватит валять дурака, Сейбр! Возвращайся домой!

Тут и там в окнах зажигался свет, и люди начинали раздраженно лаять, утихомиривая своих псов. Потом они принимались перелаиваться друг с другом. Внезапно душераздирающий визг перекрыл какофонию звуков. Весь город замер, словно в оцепенении. Вслед за визгом послышался хруст костей, переламываемых мощными челюстями, и торжествующий рев:

— Одна рыжая каналья готова!

В домах поднялась новая волна шума.

Камио прибавил шагу. Вскоре центр города, сотрясаемый криками, визгом и лаем, остался позади. Лис думал лишь об одном — как найти кратчайший путь к дому. Он решил избегать привычных троп. Следуя инстинкту, Камио вскакивал на крыши гаражей и сараев, пересекал дворы и сады. Конечно, там ему могли встретиться другие собаки, но это его нимало не заботило. Он знал — городским псам за ним не угнаться.

Наконец лис оказался на свалке и юркнул в узкий коридор между грудами железного лома. К своему великому облегчению, он обнаружил, что О-ха дома, жива и невредима.

— Что случилось? — вскинула она голову ему навстречу. — Что там за переполох в городе? Неужели опять Неизбывный Страх?

Камио так запыхался, что долго не мог выговорить ни слова.

— Нет, кое-что менее приятное, — ответил он, с трудом переводя дух. — Сейбр на свободе. Носится по улицам.

У О-ха подкосились лапы.

— Детеныши! Мои лисята! — выдохнула она.

По спине у Камио пробежала дрожь. А-сак и Миц ушли подыскивать себе норы. Где они сейчас? Он вспомнил душераздирающий крик, разнесшийся над городскими улицами, — предсмертный крик лисы, шею которой сдавили неумолимые челюсти. Нет, нет, пытался успокоить себя Камио, он знает голоса своих лисят. Это не они. Они не могли так кричать. Это взрослая лиса. Своих он узнал бы сразу. Но мучительное подозрение не отпускало Камио. Близость смерти способна изменить голос до неузнаваемости, пронзила его тревожная мысль. Однако он не стал еще сильнее расстраивать О-ха. Она не могла слышать крик, сюда, на свалку, доносился только неясный шум.

— Я сейчас пойду в город, — сказал Камио. — Найду их и приведу домой.

— Нет!

Отчаяние, прозвучавшее в голосе О-ха, заставило лиса замереть на месте.

— Нет, — повторила она. — Я не хочу терять тебя. У нас будут другие детеныши…

— Ты сама не знаешь, что говоришь, — мягко возразил Камио. — И за меня ты боишься совершенно напрасно. Мне случалось попадать во всякие переделки. Помнишь, я рассказывал тебе, как, убегая из зоопарка, вырвался от двух громадных овчарок.

— Сейбр может прихлопнуть сверху одной лапой.

— Да ведь дело не в силе. Ты сама прекрасно понимаешь: побеждает тот, кто умнее и хитрее. Меня ему не поймать. Уж это я тебе обещаю. Я должен спасти лисят, О-ха. Иначе какой же я отец? Хорошо еще, А-сак отправился в свой — искать какой-то курган в болотах. Так что за него тревожиться нечего. А вот Миц…

— Я тоже пойду.

Камио не нашел что возразить и несколько мгновений помолчал, соображая, как убедительнее отговорить О-ха. Лис вовсе не считал себя умнее и проворнее подруги, но он знал: если Сейбр почует О-ха — ей конец. Однако, взглянув на лисицу, он понял — она настроена не менее решительно, чем он сам, и все доводы для нее пустой звук. Что ж, в конце концов, ей уж дважды удавалось ускользнуть от огромного пса-убийцы. И если бы все сложилось по-другому и большая опасность угрожала бы не О-ха, а ему, Камио, разве подруге удалось бы его удержать? Нет, конечно. Он все равно отправился бы на поиски детенышей.

— Хорошо, пойдем. Только запомни — мы должны все время быть рядом. А вот если увидим его, тут уж бросимся в разные стороны. Помнишь, как мы сделали тогда, в усадьбе? Опять собьем его с толку. Поняла?

— Еще бы. Незачем тратить зря столько слов.

— Знаю. Но на всякий случай не лишнее все уточнить.

Если Сейбр бросится за ними в погоню, подумал лис, он, Камио, сделает все, чтобы пес выбрал своей жертвой именно его. «Зачем такие черные мысли?» — тут же одернул себя Камио. Вовсе не обязательно кому-то из них соваться в пасть к риджбеку. Они сообразительные, ловкие лисы, знают множество уловок и заставили не одну собаку ловить свой собственный хвост.

— Идем, — сказал Камио. — Сначала двинем в самый центр живопырки. Держи ухо востро и нос по ветру.

Они вылезли из норы-машины. О-ха, покидая жилище, даже не стала проделывать необходимые ритуалы.

Принюхиваясь и прислушиваясь, лисы потрусили к главной улице города. Переполох продолжался, но собаки, подчинившись грозным людским окрикам, постепенно угомонились. О-ха и Камио оказались в квартале, который насквозь пропах Сейбром. В свете фонаря они заметили лежащую на земле лису. В позе ее было что-то неестественное, и они издалека уловили запах смерти. По рыжей шубе оба сразу поняли, что это не их сын-альбинос, а подойдя поближе, вздохнули с облегчением — то была не Миц. Лисы беспокойно осмотрелись по сторонам, — быть может, громадный пес, порождение Тьмы, притаился сейчас в тени к готовится к прыжку.