Игры в воскрешение, стр. 2

Кроме того, оба они ничего собой не представляли. Пожалуй, Стива можно назвать довольно привлекательным, и он былпо-настоящему хорошим защитником, если вы в этом разбираетесь, но заносчивость из него так и лезла, так что очень скоро от него хотелось отвязаться. А Дарлин пользовалась своим взглядом, как орудием пытки, терзая добрую половину учеников школы.

Вики знала, что не будет по ним скучать.

Но теперь они были мертвы.

Мертвы.

Ей вдруг стало холодно.

Лежа здесь и думая об этом, нельзя было ничего поправить.

Она потянулась, встала, поправила пижаму и подошла к окну спальни.

Вид был потрясающий – небо чистого нежно-голубого цвета, а вдалеке, в доках, швартовался для разгрузки корабль.

Легкий утренний ветерок колыхал ее пижаму, тонкая ткань ласкала кожу.

Воздух был наполнен жужжанием насекомых, чириканьем воробьев и криками чаек. Мимо окна неторопливо пролетела бабочка.

Ей подумалось, как это все прекрасно, а Дарлин и Стив уже больше не встретят ни одного утра.

Вики представила Дарлин заточенную в черном узком гробу под двумя метрами земли. Ей, пожалуй, похуже, чем Стиву, которого кремировали.

“Интересно, а что бы предпочла я – быть кремированной или похороненной? Если не чувствуешь огонь...”

Продрогнув, она отошла от окна, надела халат и, выходя из комнаты, сказала себе, что они оба уже в раю. Вики не была уверена, что рай есть, но мысль о том, что они умерли насовсем, была невыносима.

В коридоре стоял аромат кофе. Она всегда удивлялась, как что-то с таким чудесным запахом могло быть столь горьким.

Отец сидел за столом с чашкой кофе. Мать, стоявшая у плиты, бросила на Вики взгляд через плечо.

– Тебе яйцо поджарить или сварить? – спросила она.

– Поджарить, наверное.

Все казалось таким обыденным.

– Доброе утро, папа.

– Доброе.

Нагнувшись, она положила руку ему на плечо и поцеловала в щеку. Он еще не успел побриться.

Она где-то слышала, что усы продолжают расти еще некоторое время после смерти.

Отец похлопал ее по спине.

“Он тоже когда-нибудь умрет, – подумалось Вики. – И мама тоже.

Выкинь это из головы, – приказала она себе. – Ради всех святых, им же всего по тридцать восемь”.

Вики снова обняла отца, потом выпрямилась и взглянула на мать. Та разбивала яйцо в небольшую сковородку. На ней был синий халат, подаренный отцом два года назад на Рождество.

Если я начну сейчас всех обнимать, подумалось Вики, они решат, что я странно себя веду.

Поэтому она села на свое место и выпила апельсинового сока. Отец взглянул на нее.

– Ты хорошо спала? – спросил он.

– Конечно.

– Дурные сны?

Она пожала плечами.

– Мы слышали, как ты разговаривала этой ночью, – послышался голос матери.

– Правда? Я говорила что-нибудь интересное?

– Разную чепуху, – ответил отец.

– Ты страдала, – произнесла мать.

– Не знаю. Ничего не помню.

– Если ты чем-то расстроена...

– Все хорошо, мама. Серьезно.

– Словно у тебя пропали месячные, – добавил отец и подмигнул.

Вики почувствовала, как к лицу приливает кровь.

– Очень смешно!

– Как я понимаю, дело не в этом.

– Совсем не в этом.

Мать подала тарелку. Поджаренное яйцо лежало на ломтике хлеба, как любила Вики. Рядом покоились два кусочка ветчины. Пока она все это резала и смешивала, мать добавила отцу кофе. Потом долила себе и присела.

– Вчера была замечательная служба. Тебе и вправду стоило пойти с нами.

– Это бы тебя отвлекло, – добавил отец.

– Меня не надо отвлекать, спасибо.

– Твоя научная работа могла бы подождать, – сказала мать. – У тебя еще целая неделя до выставки.

– Я хочу поскорее с ней разделаться. И потом, родители Дарлин – ваши друзья, а не мои.

– Они спрашивали про тебя.

– Прекрасно, – прошептала Вики. Насадив ломтик ветчины на вилку, она подцепила кусок белка и пропитанного желтком тоста и отправила это все в рот.

“Спасибо за испорченный завтрак, ребята”.

– Ладно, – сказал отец, – Это ведь была твоя идея.

– Моя, но я передумала.

– И все же было бы хорошо, если бы ты пошла с нами, – не унималась мать.

– Ладно. В следующий раз, когда размажет парочку, трахающуюся на скорости семьдесят миль в час, я обязательно приду на похороны.

Мать покраснела.

Отец поднял брови от удивления.

– Так нельзя говорить.

– Извини, мама.

– Если бы ты только видела ее бедных родителей... – Мать закусила нижнюю губу. В ее глазах стояли слезы. – Их единственная дочь...

– Я знаю. Извини.

– Я подумала, каково было бы мне, если бы на ее месте оказалась ты.

Теперь и отец был готов прослезиться.

– Но там была не я.

– Но могла бы быть.

– Конечно, могла бы. Ага. Если бы я выглядела, как Дарлин, и была лидером группы поддержки, и все парни увивались бы возле меня, и у меня был бы новый дружок, которому хотелось бы узнать, как быстро он сможет нестись по узкой дороге, пока я делаю ему черт знает что. Могла быть я. Точно! Но я не настолько сногсшибательна, и ребятам вроде Стива Крафта неизвестно или безразлично мое существование, а единственный, кому я интересна, слишком робок и благоразумен, чтобы ездить, словно маньяк, да и если бы он только попытался, я бы выдернула этот чертов ключ зажигания и заставила бы его этот ключ съесть.

Она перевела дух. Решительно кивнула головой и запихнула в рот очередную порцию завтрака.

– Вот так, – вымолвил отец. Его глаза все еще были влажными, но губы искривились в усмешке.

Мать раскрыла рот. Она выглядела слегка ошеломленной и сбитой с толку, но рыдать перестала.

Отец встал из-за стола.

– К несчастью, мне нужно зарабатывать на хлеб. Так что, дамы, поболтайте тут без меня.

Он остановился позади Вики и положил руки ей на плечи.

– Ты еще какая сногсшибательная.

– Да. Конечно.

Мать согласно кивнула.

– Не надо себя недооценивать, дорогая. Ты очень привлекательная девушка – и очень умная. Твой отец и я очень гордимся тобой. У тебя нет причин ревновать или завидовать кому-нибудь вроде Дарлин.

– Ей я не завидую, это уж точно.

– Вот и хорошо, – произнесла мать. Она не уловила иронии.

В отличие от отца. Он поцеловал макушку Вики, пробормотав: “Чудовище” – и ушел.

Остаток завтрака Вики уплела за обе щеки.

“Изольешь душу, – подумала она, – и аппетит улучшается”.

* * *

– Пришла Элис, – мать говорила это уже во второй раз.

– Иду, иду. – Вики наконец зашнуровала кроссовки, спрыгнула с кровати и, закинув за спину рюкзак с книжками, выбежала из комнаты.

Было приятно видеть Эйс. Ее всегда было приятно видеть, но в это утро особенно.

– Я знаю, – сказала Эйс матери. – Это ужасная трагедия. – Она кивнула Вики в знак приветствия. Лицо хранило отпечаток скорби. – Особенно больно тем, кто ее любил.

– Ужасно, – согласилась мать. Хотя они с Вики были примерно одного роста, а та не была коротышкой, рядом с Эйс она выглядела маленькой и хрупкой.

Как, впрочем, и почти все остальные.

Элис – Эйс – Мейсон была самой высокой девушкой в выпускном классе, многие ребята были повыше – но все же терялись в ее присутствии.

“Внушительная, – подумала Вики. – А сейчас внушающая торжественность”.

Эйс перевела полный сожаления взгляд на Вики и сказала:

– Я думаю, нам пора идти. Удачного дня, миссис Чандлер.

Вики чмокнула мать в щеку и последовала за Эйс на улицу. Они вышли на тротуар и миновали полквартала, когда Эйс одарила Вики ясным озорным взглядом.

– Где твой траурный гардероб, а? – спросила она своим обычным ехидным голосом.

– А твой? Та фыркнула.

– Черные трусики, дорогая. – Она сделала широкий шаг и вызывающе покачала попкой.

На ней были белые шорты, облегавшие ягодицы. Через ткань проступал темный треугольник и узкий пояс.

– Они действительно черные.