Токийские легенды (Tokyo kitanshu), стр. 26

— Да, думаю, с этим я как-нибудь справлюсь. Обо всем этом прежде всего я должна подумать сама.

Тэцуко Сакаки кивнула:

— Вы справитесь. Стоит лишь собраться с духом, как непременно появятся силы.

Мидзуки сказала:

— Но если опять станет невмоготу, ничего, если я опять к вам приду?

— Конечно, — ответила Тэцуко Сакаки и широко улыбнулась. — Мы с вами опять кого-нибудь изловим.

Они пожали руки и расстались.

Вернувшись домой, Мидзуки положила отобранную у обезьяны старую бирку «Мидзуки Оосава» и серебряный браслет с гравировкой «Мидзуки Андо (Оосава)» в коричневый канцелярский конверт, заклеила его и положила в коробку в стенном шкафу. Наконец вернулось ее собственное имя. Теперь она опять будет с ним жить. Дела пойдут хорошо или, может, не очень хорошо… неважно. Но, во всяком случае, это ее собственное имя. Другого у нее нет.