Судьба наизнанку, стр. 59

  - Как тебя записать? Они - он не стал уточнять кто, но Меркушев его понял - спрашивают.

   Николай задумался. Ответ всплыл в сознании как бы сам по себе.

  - Николас Нимер. Возраст тот же оставьте.

  - Хорошо - голос утонул в шумах, плавно вернулся - ... шесть часов.

  - Буду на двадцать один плюс двадцать пять - перед прощанием сказал ему Николай.

  - О`кей - донеслось сквозь помехи.

   Подождав полчаса вызова Джона, Николай выключил аппаратуру и отправился спать. Надо было отдохнуть хотя бы пять часов. Так и не отпитый кофе остался стоять на столе.

   Маша утром не стала с ним разговаривать. Вообще не проронила ни за завтраком, ни у двери ни одного слова. Отведя сына в садик, Алексей поехал к одному старому, ещё с института, знакомому. Начав с перепродажи мелких партий канцтоваров, Сергей постепенно дорос до вагонных норм закупки бумаги, карандашей и прочих офисных аксессуаров. Так же его фирма могла изготовить рекламные буклеты, визитные карточки, служебные удостоверения самых разных видов и форматов в собственной типографии. На прошлый Новый Год Алексей, измученный проблемой, что бы такого заказать эксклюзивного и в то же время недорогого на корпоратив, поделился этой головной болью с Русаковым. На что получил уверение, что если прямо и сейчас он, Алексей, внесёт в кассу 'ПолиГрафа' совсем небольшую сумму и в течении часа-двух сбросит по электронной почте фотографии и даты рождения одариваемых сотрудников, то получит через два дня такой эксклюзив, что все конкуренты от таких понтов просто поседеют.

   Заинтригованный, Алексей легко оплатил счёт в сумме двух тысяч гривен и через два дня курьер доставил ему в офис большой запечатанный пакет. Внутри него был обещанный эксклюзив. Удостоверения УНКВД и Совнаркома, загранпаспорта Аргентины и прочих экзотических стран, пропуска в Кремль и пресс-карточки для Белого Дома, что в Вашингтоне, на Потомак-реке. Все документы с фотографиями и данными работников фирмы выглядели, на первый взгляд, как настоящее. Алексей позвонил Русакову и после благодарности за полученный пакет с подарками спросил его, как же он с таким счастьем и на свободе. На что босс канцтоваров, уже слегка подшофе, сообщил Мишину, что беспокоится не о чем - все документы довоенного образца и стилизованны - слово он выговаривал около минуты - под оригинал. Так что всё путём. Сотрудники были в восторге.

   Теперь удачная шутка должна была стать ключом к свободе. Алексей миновал пустой торговый зал и, поздоровавшись с продавцами-консультантами, группой у кассы обсуждавших последние новости, узким коридором прошёл в небольшой кабинет директора. Только-только вмещавший стандартный офисный набор мебели для руководителей.

   Русаков был весь в мыле. Видимо, только что он поговорил с кем-то по телефону и результат этого разговора был не в его пользу. Стук бросаемой трубки был слышен ещё в торговом зале.

  - Привет - поздоровавшись, Сергей схватил со стола радиотрубку другого телефона - сейчас позвоню, подожди - он набрал номер.

  - Сергей Иванович, здравствуйте, это Русаков. ... По поводу последнего инвойса. ... Какие нарушения? ... Точно так же, как предыдущая поставка ... Что? Как вывоз запрещён? ... Обращусь. ... К Максиму Витальевичу. ... Как? А кто решать будет? ... Да что Вы говорите? ... Конечно, подъеду. ... До свидания.

   Он медленно положил трубку на стол.

  - Хреново? - сочувственно спросил его Алексей, расположившись на узком диванчике напротив директорского стола. Несмотря на работающий кондиционер, кожа дивана была неприятно тёплой. Дверь в кабинет он предусмотрительно прикрыл.

   - Ещё как - Сергей вскочил, достал из стола пачку дорогих сигарет. Встав прямо под льющимся из настенного блока кондиционера холодным воздухопадом, торопливо закурил.

  - Контейнер на таможне застрял. Вытащить не могу второй день. Всё ещё на той неделе было проплачено, вчера надо было декларацию забирать. Всё как обычно. А тут - он затянулся - непонятки начались. То не так, это не эдак. Декларант у меня со вчерашнего дня на таможне сидит, всех обошёл. Толку - ноль! Уволю нахрен.

   Немного остыв, Русаков вернулся за свой стол. Раздавил сигарету в гранитной пепельнице.

  - Сейчас с замом говорил. Начальник таможни пропал, а он боится сам что-то решить. Договорились в 'Трёх медведях' встретится. Что ты улыбаешься?

  - Значит, начальник таможни тоже свалить пытался.

  - Ты о чём?

  - О стрельбе в аэропорту. Слышал ведь?

  - Слышал - Сергей понизил голос - там губер наш был с мэром, глава 'Ощадбанка', сам Корнеев и куча народу помельче. Но! - он сделал паузу - ни одного мента, хотя им звонили.

  - Даже так?

  - Да. Точно знаю.

  - Так - Алексей задумался - теперь понятно, кто у нас сейчас главный. Червоненко решил вождём стать.

  - .... - сказал Сергей. Теперь он раскуривал сигару. Открытый полупустой хьюмидор лежал с краю стола, у телефона. В его сафьяновых недрах осталось четыре сигары, - я вчера утром краем уха слышал, что наши власти учредили комитет особого, что ли, управления. Типа московского ГКЧП. Ещё того, 91 года. В воскресенье вечером его возглавлял губернатор, а уже утром в понедельник - некий Пилипко. Из военных. В воскресенье назначенный заместителем главы комитета, то есть губернатора.

  - Быстро он с главментом переворот устроил. Вот тебе и тупой украинский сапог.

  - Да - Русаков задумчиво выпустил к потолку дымовое кольцо - теперь есть кем от товарища Сталина откупится. Самых главных буржуинов повязали. При попытке к бегству. Сейчас начнут типа социализм строить. С харьковским лицом.

  - Червоненко - добавил Алексей. Сергей снова выругался.

  - Это как бы в России губернатором стал - он попытался вспомнить - ты про какого-то авторитета рассказывал. На Урале. Ещё братва у него была круче некуда - почти всех конкурентов зачистили.

  - Хабаров, 'уралмашевский' лидер - сказал Алексей - неудачный пример ты вспомнил - там менты отдельно от него были.

  - А здесь он сам мент. Выкладывай, зачем пришёл - Русаков посмотрел на часы - мне скоро ехать надо. Таможенника кормить.

   Выслушав, Русаков минуты две просидел молча. Покуривая сигару и выпустив в потолок еще пару дымовых колец.

  - А если поймают? - спросил владелец одной из самых современных на Земле сорокового года типографий. Из небольших, разумеется. Полиграфических монстров государственного масштаба в расчёт можно было не брать.

  - Сделай так, чтобы к бумагам не придраться было. Человек пойдет за американца, сам знаешь - иностранцев в совке уважают. Тем более инженеров, укрепляющих индустриальную мощь государства рабочих и крестьян. Ему надо только до Москвы добраться. А там ... - Мишин многозначительно улыбнулся.

  - Уже согласовал? - Сергей с прищуром смотрел на безмятежно сидевшего Алексея - ну ты даёшь. 'Вышак' себе уже обеспечил. По законам государства рабочих и крестьян. С огнём играешь, а у тебя семья.

  - У тебя, Серёга, тоже - Алексей сбросил маску спокойствия. Оттолкнулся от спинки дивана, впился взглядом в лицо Русакова - сыну твоему, старшему, сколько через год будет? Восемнадцать? Отличный возраст для исполнения священной обязанности - в рабоче-крестьянскую красную армию пойти. А?

  - Ты, Лёха, если сам откосил, то других по себе не ровняй! - Русаков так же наклонился вперёд, бросив недокуренную сигару в пепельницу - я сам служил и он так же пойдёт! Если тебе на Родину похер, то мне - нет!

  - Родину, говоришь? - Алексей внутренне обрадовался, он не рассчитывал на такой быстрый 'завод' Русакова. Теперь надо было давить на разгорячённую психику патриотично настроенного гражданина - прежде чем в измене меня обвинять, ответь - какую Родину он через год защищать будет?

  - Родина - она одна! - зло сказал Русаков - всегда и во все времена!